Эдмунд прикусил губу, сглотнул. Внутри становилось жарко, будто что-то плавилось и заполняло собой все пространство. И от этого становилось трудно дышать. Чезаре закинул руку мужа себе за шею и вновь его поцеловал. Только вот теперь осторожность отошла на второй план, ей на смену пришло обжигающее желание.
Эдмунд обхватил мужа за шею, сам придвинулся ближе. Уже стало непонятно, кто кого целовал. Просто этот миг хотелось продлить как можно дольше. Рубашка Эдмунда полетела куда-то назад, и Чезаре с наслаждением ласкал ровную спину, трогал плечи, бока, на периферии сознания отмечая, что муж обзавелся мускулатурой, хотя и несильной.
Когда рука Чезаре опустилась на поясницу, омега вздрогнул. Мужчина тут же убрал руку, стал торопливо стягивать с себя рубашку. Эдмунд опустил руки на обнажившиеся плечи, ощущая под пальцами стальные мышцы, погладил мускулистую грудь, опустился чуть ниже. Короткие волосы щекотали ладони. Чезаре придвинул любовника вплотную к себе, поцеловал.
Руки гладили спину, опускались на поясницу, изредка пробегались по кромке брюк. Неожиданно горячие губы сомкнулись на соске омеги, и он выгнулся, подавившись воздухом. Это было слишком хорошо, чтоб вынести. Чезаре подхватил омегу под ягодицы и чуть приподнял, чтоб удобнее было целовать нежный подрагивающий живот. В какой-то момент альфа опрокинул мужа на спину, заставив тихо охнуть.
Эдмунд уже ничего не соображал. Отступили все моральные принципы, все растворилось в невероятных ощущениях, которые дарили большие мозолистые ладони и сухие горячие губы. Чезаре стащил брюки с омеги, Эдмунд не успел даже смутиться, как альфа принялся целовать его бедра, заставляя их раскрыться. Через пару минут и его брюки оказались на полу.
Вдруг внутри шевельнулось какое-то неприятное ощущение, позабытый, казалось, страх вдруг поднял голову. Эдмунд вздрогнул и напрягся против воли. Почувствовав перемену, Чезаре подтянулся к лицу мужа, заглянул в потемневшие глаза.
- Не бойся, солнце, - срывающимся шепотом пробормотал он, - не будет сегодня ничего, что ты не захочешь. Обещаю, - тут мужчина сел и потянул любовника на себя, заставив сесть на колени к себе лицом. - Смотри, ты снова сверху. Я весь в твоей власти, - выдохнул Чезаре Эдмунду куда-то в шею.
И все началось по новой. Прерывистые вздохи, горячие поцелуи, мимолетные прикосновения. Все слилось в одно непрекращающееся удовольствие. Эдмунд сгорал в пламени желания и удовольствия. Иногда оно становилось таким сильным, что хотелось взмолиться о пощаде.
Чезаре проник в любовника сразу двумя пальцами, сжал зубы, чтоб не сорваться. Эдмунд затаил дыхание, прогнувшись в пояснице. Через пару минут альфа добавил еще один палец и стал легонько покачивать омегу, тот кусал губы, но тихие стоны все же вырывались. По виску потекла капля пота, и Чезаре поймал ее губами. Эдмунд вцепился в его плечи, руки скользили, и омега невольно сам насаживался на пальцы любовника.
Чезаре в который раз поцеловал Эдмунда, вытащил пальцы и, подхватив мужа под бедра, стал медленно опускать на себя. Омега обхватил его руками за шею, уронил голову ему на плечо. Волосы рассыпались по спине. Альфа поглаживал мужа по пояснице, чувствуя, как он напрягается.
- Ты совсем меня забыл, - выдохнул альфа. У него сводило скулы от напряжения.
- Ты поможешь мне вспомнить, - со свистом ответил Эдмунд и одним плавным движением соскользнул вниз.
С губ Чезаре сорвался низкий стон, а омега зашипел от боли. Мужчина стал покрывать торопливыми поцелуями открывшуюся шею любовника, щекотал кожу за ушком, начав плавно двигаться. Эдмунд сначала кусал губы, чувствуя, как неохотно поддаются мышцы. Но потом все стало казаться неважным и несущественным, даже боль.
Омега коротко дышал, вздохи стали походить на всхлипы, когда Чезаре стал ускоряться. Эдмунд крепко обнимал его за шею, сам уже подмахивал бедрами, стремясь прижаться к мужу как можно сильнее, стать с ним единым целым.
Ощутив, как раскручивается пружина внутри, Эдмунд тихо вскрикнул, сильно прикусив плечо альфы. Тот уже не понимал себя. Он чувствовал, как сокращаются мышцы омеги вокруг него, и мир переставал существовать. Через несколько мгновений альфа вышел из любовника и излился ему на живот. Затем супруги буквально рухнули на шкуры. Эдмунд хватал ртом воздух, не желая шевелиться.
Он хотел продлить это мгновение как можно дольше, потому что понимал, что совесть не даст ему покоя. Что его разъест вина за свое падение. И осознавать все будет очень больно. А потому омега старался сейчас не думать. Чезаре обнимал его одной рукой, другой гладил по взмокшим волосам. Эдмунд прикрыл глаза.
- Никакого самобичевания, синеглазка, - тихо предупредил альфа, целуя омегу в шею. - Что бы ты ни думал, что бы тебе ни внушали… в этом нет ничего постыдного. И никогда не было.
- Тебе не понять, - с сожалением выговорил Эдмунд, жалея, что муж поднял эту тему.
