Альфа лишь печально, как-то горько улыбнулся, но омега этого не видел. Чезаре уткнулся лицом в его волосы, вдыхая их аромат. Он отказывался думать, когда представится возможность лежать вот так рядом с Эдмундом. Касаться его, гладить, целовать. Омега глубоко вздохнул, неожиданно поймал ладонь Чезаре и поцеловал. Затем прижал к своей груди. Сейчас ему было хорошо.
Позже он будет винить себя во всем произошедшем. И не сможет смотреть на альфу. И будет истязать себя каждый день.
Но Боги, почему на один сладостный миг нельзя забыть обо всем? Только на миг…
========== Глава 38 ==========
Эдмунд рассеянно глядел в потолок, по второму кругу пересчитывая балки. В голове было пусто и как-то гулко, но омега не желал заполнять эту пустоту. Чувство вины уже прокралось под кожу, стало потихоньку овладевать сознанием.
Эдмунду вдруг стало очень стыдно за то, что не смог устоять, хотя так этого хотел. Надо было оттолкнуть, сказать какую-то гадость, сделать больно. А он не смог. Он никогда не чувствовал себя так, как в те мгновения. Центром мира, всей Вселенной. Чезаре прикасался к нему как к живому божеству, с нежностью, осторожностью, восхищением. Никто не касался омеги так. И он не устоял. А должен был.
Боги, почему все наперекосяк в его жизни? Почему он не может ненавидеть этого альфу?
Просто ненависть не была в природе омеги. Он не мог ненавидеть брата, когда тот над ним издевался, не мог ненавидеть отца, когда он спрыгнул с Северной башни, не пожелав жить ради сына. И сейчас… если бы мужчина был грубым. Если б только он был навязчивым или наглым, злым, деспотичным. Все это было раньше… или Чезаре лишь казался таким…
Боги! О чем он думает? Как теперь жить дальше? Делать вид, будто ничего не произошло? Попытаться забыть и вести себя оставшиеся пять месяцев, словно Чезаре злейший враг?
Но альфа не даст забыть. Он будет напоминать об этой ночи каждый день. Не словами, нет. Взглядом, неосторожно брошенным словом, лукавой улыбкой.
И как смотреть после этого в глаза семье? Что делать, если ты пал на самое дно?
- Ты уже не спишь? - сонно пробормотал Чезаре, целуя омегу в плечо.
- Нет, - тихо ответил Эдмунд, торопливо смаргивая слезы, чтоб муж ничего не заметил.
- А почему? - ласково спросил Чезаре, нависая над мужем, с неудовольствием понимая, что тот вновь возвел вокруг себя несокрушимую стену. - Хочешь, я сделаю так, что ты утомишься до предела? - блеснул глазами альфа.
- Не нужно. Я есть хочу, - спокойно ответил омега, отстраняясь от мужа. Тот послушно его выпустил, и Эдмунд, надев брюки и рубашку, спустился вниз.
- Возьмешь мне что-нибудь? - спросил Чезаре, подкладывая руки под голову. - Там на столе есть хлеб, а в погребе овощи, сыр и вино. Сможешь открыть люк?
- Да, - отозвался омега с первого этажа.
Чезаре замолчал. Он прислушивался к шагам мужа внизу. Было в этом что-то успокаивающее.
Как объяснить синеглазке, что в физическом удовольствии нет ничего неправильного? Кто внушил ему этот странный комплекс?
Альфа уже давно понял, что его муж - человек с сотней принципов и очень жесткой моралью. Удивительный омега. Он был терпим к другим, прощал чужие грехи, но не может простить своих. Да и в чем его грех? В том, что ему просто нравится секс? Тогда грешно все человечество.
Но что-то подсказывало Чезаре, что проблема находится гораздо глубже, и мужчине отчаянно хотелось вытащить ее на свет, чтоб уничтожить раз и навсегда. Мужчина не желал, чтоб его мужа что-то терзало изнутри, альфа слишком хорошо знал, насколько это мучительно.
И дело было вовсе не в том, что к Эдмунду было тяжело подступиться. Да если бы Чезаре хотел от него только секса, то не стал бы беспокоиться о душевном равновесии мужа. Ни о каком насилии и речи не шло, Эдмунда можно было уговорить и раньше, еще недели две назад. А если бы Чезаре все-таки был законченным мерзавцем, то просто бы достал хороший афродизиак.
Но мужчина не хотел ничего подобного. Он сам не знал, почему так беспокоится об Эдмунде. Хотя… конечно, он знал. Омега был словно луч солнца, он озарял все вокруг себя, делал живым и ярким. И казалось, что он может развеять любую темноту. Даже ужас черной души. И Чезаре не мог допустить, чтоб Эдмунд погас. Он бы этого себе не простил до конца дней. Правда, конец наступил бы весьма скоро.
Однако, Эдмунд задержался. Альфа слез с ложа, надел брюки и спустился вниз. Омега стоял к нему спиной и методично резал овощи. Мужчина подошел и обнял его сзади, но парень отстранился. Чезаре поймал Эдмунда за руку, мягко забрал нож.
- Зачем мучить себя? - тихо спросил мужчина, поднимая, заглядывая мужу в глаза. - К чему это?
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - как-то чересчур спокойно ответил омега.
- Неправда. Я знаю, как ты умеешь накручивать себя. Я уже видел это. Просто не мог понять, зачем ты это делаешь. Послушай меня, - альфа взял лицо Эдмунда в ладони, - ничего не произошло такого, за что следовало бы себя так истязать.
- Ты не понимаешь, - с досадой проговорил Эдмунд. Он хотел отвернуться, но мужчина не дал ему такой возможности.
- Так объясни.
- Я не могу.
