Незаконная работорговля, контрабанда, полное беззаконие. Ни один из наместников короля не справлялся, зачастую, им просто платили, чтоб не мешали. Порядок там не могли навести уже лет пятнадцать.
Тут скрипнула дверь, альфа приподнял голову и в щели двери увидел Миру, которая, поняв, что на нее смотрят, тут же скрылась. Мужчина усмехнулся и вновь углубился в документы. Но через минут десять скрип вновь повторился. Чезаре сделал вид, будто ничего не заметил.Скрип повторился. Чезаре глянул поверх документов на ребенка, и девочка снова скрылась.
Что ей нужно?
Альфа подошел к сундуку и принялся искать книгу с описанием южного диалекта. Хочешь нанять хорошую охрану для товара, найми самых изворотливых и сильных засранцев. Товар они не украдут, достаточно будет только шепнуть, что он принадлежит Зверю.
Вдруг мужчина заметил что-то яркое в углу. Это оказался небольшой мячик, сшитый из разноцветных кусочков ткани и набитый опилками. Ага, теперь все понятно. Видимо, дети все же нарушили запрет и входили в его комнату, пока они с Эдмундом были в отъезде.
Чезаре не почувствовал никакого раздражения. Стало даже немного смешно. Он положил мячик на середину комнаты, чтобы его было видно из-за двери.
Мира появилась спустя еще пять минут. Чезаре притворился глухим и слепым. Мира едва слышно открыла дверь. Крадучись, вошла в комнату, замерла у двери. Чезаре с трудом сохранял серьезность. Его страшно забавлял этот ребенок. Мира так и стояла у двери.
- Просто подойди и возьми мячик, - не отрывая глаз от бумаг произнес Чезаре.
Мира охнула и скрылась за дверью. Но не надолго. Спустя пару минут, голова девочки показалась в дверном проеме.
- А вы меня не схватите?
- Нет. Я уже съел одну маленькую девочку на завтрак. На обед предпочитаю говядину, - невозмутимо ответил мужчина, посмотрев на Миру. - Бери мячик.
Мира осторожно подошла, подняла игрушку и остановилась. Привстала на цыпочки и вытянула шею, чтоб посмотреть, что делает альфа.
- Хочешь посмотреть? - вдруг спросил Чезаре.
- А можно?
- Если бы было нельзя, я б не предлагал.
Девочка подошла к столу. Вдруг альфа перехватил ее и посадил прямо на столешницу. Мира улыбнулась, стала болтать ногами. Она с интересом смотрела на непонятные каракули, которые выводил большой альфа рядом.
Чезаре иногда на нее поглядывал. Забавный ребенок. Девочка чем-то неуловимо напоминала Эдмунда, альфа даже сам не мог понять, чем именно. Пускай себе сидит, не мешает же.
- Почему вы живете один? Где ваши мама и папа? - вдруг спросила Мира. Чезаре невольно вздрогнул.
- Я не живу один. Я живу с Эдмундом, - возразил альфа. Как точно подметила девочка… он действительно один.
- А мама и папа? - продолжал допытываться ребенок.
- Они умерли много лет назад, - спокойно ответил альфа. Вопрос будоражил неприятные воспоминания.
- Мои родители тоже умерли, - грустно сказала Мира. - Я их не помню. А вы своих помните? Ну хоть немножечко?
- Конечно, - кивнул Чезаре, и отложил документы. - А ты своих совсем не помнишь? Отчего они умерли?
- От лихорадки. Сначала папа, а потом и мама. Мне было три года. Вся деревня заболела. Дейзи говорит, что похороны каждый день были.
- Ужас. Знаешь, это хорошо, что ты мало чего помнишь. Если не помнить, то почти не больно.
- А вам больно? - с сочувствием спросила девочка, погладив альфу по голове. Тот едва ли не отшатнулся. Он сам не понял, почему.
Испугался. Мира подобралась слишком близко.
- Вам больно, - тихо сказала девочка.
- Нет, - неожиданно резко сказал альфа. Мира вздрогнула. Чезаре с досады скрипнул зубами. - Не больно, - уже мягче сказал он и погладил ребенка по бледной щечке.
Но Мира не ответила. Обиделась? Испугалась?
- Хочешь уйти? - почти утвердительно спросил мужчина.
- Не знаю. С вами интересно, но вы страшный. И добрый.
- Это как? - развеселился альфа. - Как можно быть добрым и злым одновременно?
- Какой вы глупый, - цокнула языком девочка. - Я сказала, что страшный, а не злой. Это разные вещи. Вам больно, а потому вы ругаетесь. Но вы хороший. Я знаю, - Мира принялась болтать ногами. - Я есть хочу. Можно, я пойду?
- Иди, конечно, - пожал плечами Чезаре.
Как эта девочка говорила о нем… Наверное, только дети могут говорить с такой непогрешимой верой и уверенностью. Они по-настоящему верят в то, что говорят. Взрослые так не умеют.
Только Эдмунд, пожалуй.
Эдмунд сидел в библиотеке, в своем излюбленном кресле перед камином. На его коленях лежала папка с рисунками, омега неторопливо выводил узоры грифелем на белой бумаге. Это занятие его успокаивало. Ма Шер спал на полу у ног хозяина, по привычке положив голову на ступню Эдмунда.
Потихоньку узоры стали складываться в фигуру спящего зверя. Эдмунд с любовью старался максимально четко прорисовать каждый изгиб жилистого тела.
Когда был закончен этот рисунок, Эдмунд отложил грифель. Пальцы остались черными, но омеге было лень вставать, а потому он решил, что вытрет их позже.
