Эдмунд проводил взглядом его удаляющуюся фигуру. Разговор вышел слишком уж напряженным, что омеге совсем не понравилось. Чезаре был явно не в восторге от открывшейся перспективы. Эдмунду только оставалось гадать, насколько семья будет довольна появлением Чезаре на пороге Даунхерста.
Ник в письме написал весьма просто:
Если это подобие человека откажется тебя отпускать, то сообщи ему, что либо мы примем его у себя, не посмотрев на все остальное, либо я приеду и увезу тебя. И мне будет глубоко все равно, согласен ли он с этим.
Обстановка будет весьма натянутой. Остается надеяться, что взаимные подколки и неприязнь не перерастут в открытый конфликт. Этого Эдмунд просто не переживет.
Он окажется меж двух огней. Невозможно будет объяснить Нику, что он дал Чезаре единственный шанс, чтоб проявить себя как человек и альфа. Что он увидел в Чезаре что-то помимо жесткости, упрямства и силы. Кузен скажет, что Эдмунд сошел с ума. Не иначе. И слова омеги… они будут восприняты остальными как проявление слабости духа и предательство. Все решат, что омега не смог противостоять напору альфы и просто сломался. Этого позора Эдмунд не вынесет.
Значит… надо будет сдерживать пыл кузена и мужа, попытаться сделать так, чтоб все прошло относительно тихо и мирно. Никаких скандалов, ссор и поединков.
Боги, как же все трудно!
Карета покачивалась из стороны в сторону и изредка подпрыгивала на ухабах, которые не смог смягчить снег. Мир за окном казался каким-то застывшим, едва ли не мертвым. Свинцовые тучи отнюдь не добавляли радости.
Чезаре сидел на мягком сидении и периодически поглядывал на мужа, который сидел напротив и вообще на него старался не смотреть. Омега то и дело кутался в плащ и барабанил пальцами по сиденью.
Альфа был не в восторге от перспективы вновь встретиться с родственниками Эдмунда. И дело вовсе не в том, что придется терпеть ненавидящие взгляды и злые слова. К этому мужчина был не восприимчив. Но Эдмунд… Он закроется, замкнется. Больше всего Чезаре не хотел, чтоб все вернулось в отправную точку. Он понятия не имел, что произойдет за те несколько дней, которые они проведут в Даунхерсте. И вот это мужчину раздражало.
И Эдмунд на него не смотрел.
До Даунхерста осталось всего ничего, когда Эдмунд начал откровенно нервничать. С одной стороны, понимание того, что через пару часов он встретится с самыми дорогими ему людьми, наполняло омегу почти болезненным счастьем. Он очень скучал по всем, старательно гнал от себя тоску те три месяца, что провел с Чезаре. И теперь… вот оно! Наконец-то можно будет наговориться, обняться и посмеяться.
Но столько всего изменилось… Эдмунд боялся, что изменения окажутся слишком заметными, очевидными. Он многое не мог объяснить даже себе, не то что другим. Больше всего он боялся, что совершил непоправимую ошибку, дав мужу этот пресловутый шанс. Что Чезаре разрушит все, что было до него. Что от этого всего пострадает семья, а виновным будет Эдмунд.
Омега смотрел, как проплывают знакомые луга за окном, и барабанил пальцами под плащом. Он и не заметил, что ткань поднимается в такт. Чезаре опустил взгляд на руки Эдмунда, омега проследил за его взглядом и сцепил руки в замок.
- Ну наконец-то, - сказал Ричард, обнимая Эдмунда в холле. Следующую порцию объятий омега получил от кузена. Чезаре удостоился скользящего взгляда и сухого кивка. - Как добрался?
- Все хорошо. Кто уже приехал? - спросил Эдмунд, снимая плащ.
- Мирт и Людвиг с родственниками. Кайл и Эрик подъедут к вечеру, - ответил за мужа Ник, спускаясь с лестницы.
Шел он, опираясь на перила, хотя шаги были уверенными. Фигура заметно округлилась, но омеге это шло. В общем и целом он выглядел здоровым и довольным. Кузены крепко обнялись. На Чезаре Ник даже не взглянул.
- Отдохнешь или в гостиную? - спросил Ричард, прихватывая Эдмунда за талию.
- В гостиную, - усмехнулся омега.
Тут Эдмунд вспомнил о муже и бросил на него взгляд через плечо. Альфа стоял у стены, сложив руки на груди и с непроницаемым лицом наблюдая за воссоединением. Заметив взгляд кузена, Ник сообщил, что Чезаре проводят в его комнату. Мужчина не возражал. В нем зарождалось глухое раздражение и боль.
Чезаре выделили просторную комнату на втором этаже. Честно говоря, мужчина ожидал, что его поселят рядом со слугами или вообще в конюшне, но Даунхерсты удивили его своим благородством и хорошими манерами.
Альфа не покидал своего временного убежища весь день. Он слышал, как замок наполнялся людьми, как они смеются, разговаривают. Как шумят дети. Это казалось чем-то невероятным, нереальным, таким, чего не может быть у него самого.
Чезаре овладевало одиночество все сильнее и сильнее. Он ничего не мог с ним сделать. В конце концов, одиночество и тоска всегда ходили рядом. Вечные ненавистные спутники, они заставляли Чезаре чувствовать себя лишним в этой жизни.
И Эдмунд за весь день ни разу к нему не зашел. Ему все равно. Всем все равно.
