При мысли, что вот этот абсолютно чужой человек будет смотреть его работы, становилось гадко на душе. Он никому не показывал все свои работы. Нику только ограниченное количество, которое кузен развесил по всему замку. Еще пара висела в Валентайне у родителей Ричарда. И все. А теперь этот жестокий черствый мужчина будет рассматривать его картины с холодным любопытством, комментировать, усмехаться и издеваться. Слишком много всего личного они отображали.
Замена капитану пришла минут через десять. Он с интересом глянул на Эдмунда, когда они с капитаном спускались по лестнице, омега услышал тихий свист и прикрыл глаза от бешенства и полного отчаяния.
Они в считанные минуты дошли до каюты Эдмунда, тот хотел оставить альфу в коридоре, но Чезаре только усмехнулся и прошел в комнату. Эдмунд закусил губу, перевел взгляд на спящего Шало и прижал палец к губам, моля о тишине. Альфа выгнул бровь, но промолчал.
Эдмунд поднял папку. Но Чезаре ухмыльнулся и обвел рукой пол, на котором в темноте едва различимы были не досохшие рисунки. Поняв, что провести мужчину не удалось, омега поднял и их. После чего они вышли и направились в каюту к капитану.
Альфа зажег сразу три фонаря, один оставил на столе, два другие поставил на пол у кровати. Он скинул сюртук, оставшись в одной рубашке, кинул его на кресло и повернулся к неподвижно стоящему Эдмунду.
- Здесь тепло, плащ можешь снять, - проронил Чезаре, садясь на кровать.
Эдмунд только расстегнул пряжку, но плащ снимать не стал. Альфа похлопал по месту на кровати рядом с собой. В этот раз на ней было покрывало. У омеги пересохло в горле. Он никогда не был в такой двусмысленной ситуации. Эдмунд подошел к альфе и сел на кровать.
- Показывай, - глаза мужчины чуть блеснули.
Он поднял фонарь с пола, сел на кровать с ногами. Эдмунду было неудобно выворачивать корпус почти на триста шестьдесят градусов. Потому пришлось тоже забраться на покрывало с ногами. Правда туфли омега снял. Он сел, подогнув под себя ноги и нехотя стал открывать папку.
Альфу немного раздражала эта медлительность. Он не понимал, что такого в его просьбе показать рисунки. Он же не раздеться его попросил, в самом деле, чтобы так мяться на месте. Но Чезаре терпеливо ждал, согнув одну ногу в колене, и положив на нее руку.
Парень наконец открыл папку и протянул альфе первый рисунок. Там был дворец Капитолины и ее парк. Мужчина долго смотрел на него, будто старался запомнить. Потом последовало изображение города Тар-тенна. Его Зверь рассматривал недолго, отложил почти сразу. Затем последовали рисунки моря, корабля, капитана “Летящего ветра”, скачущего по реям Мармосета. Потом было сражение на корабле, альфа вглядывался в картину, невольно поражаясь, как точно Эдмунд все написал, передал атмосферу. Потом был невольничий рынок. От работы разило таким отчаянием, что Чезаре на секунду задержал дыхание, глаза его странно расширились, работа была отставлена тут же. Эдмунд молча продолжал подавать ему рисунки.
Когда очередь дошла до изображения самого Зверя, тот чему-то усмехнулся. Но его вечно кривая усмешка вышла почему-то печальной. Вскоре в руках у него оказались семейные портреты, которые Эдмунд отчаянно не хотел показывать. Совсем. Он опустил голову и ждал, пока мужчина их рассмотрит.
Но тот медлил. Он переводил взгляд с одного рисунка на другой, сравнивал их, тщательно рассматривал.
- Кто эти люди? - спросил альфа наконец.
- Моя семья, - тихо ответил Эдмунд. Он закрыл глаза, чтобы Чезаре не разглядел, как они поблескивают от набежавших слез.
Мужчина склонил голову набок и внимательно посмотрел на сидевшего перед ним омегу. Тот сидел, подогнув ноги, плащ укрывал плечи, руки лежали на коленях, нервно теребили ткань. Голова была опущена, волосы цвета белого золота закрыли лицо. Пленник был похож на смиренного ангела.
Альфа протянул руку и двумя пальцами поднял подбородок Эдмунда. Тот по-прежнему не открывал глаз. Коричневые ресницы чуть трепетали. Чезаре очертил большим пальцем подбородок, скулы. Стоило ему коснуться губ, как омега тут же отпрянул, раскрыв свои огромные чистые глаза. Эдмунд встал на ноги. Альфа остался сидеть на кровати, смотря на Эдмунда.
- Хорошие рисунки, - сказал он.
- Спасибо, - пробормотал Эдмунд.
- Будешь мне показывать, если что-то еще нарисуешь. Сразу. Все. Ясно?
- Да, - тихо сказал омега.
- Теперь иди.
Эдмунд принялся собирать рисунки, лежавшие вокруг неподвижного альфы. Тот следил за пленником разными глазами, отмечал как тот двигается. Эдмунд старался не касаться мужчины, оперся одной рукой о кровать, а другой попытался дотянуться до рисунка с капитаном позади него самого. Чезаре перехватил руку омеги и опрокинул его на себя. Тот оказался полулежащим между ног Чезаре, голова была где-то в районе его живота. Мужчина держал руки пленника и смотрел на него, чуть наклонив голову вниз. Эдмунд замер. Зверь медленно наклонил голову, будто хотел поцеловать, омега отвернул лицо, сухие губы скользнули по щеке, но альфа ничуть не расстроился. Он провел губами до самого ушка, затем едва ощутимо прикусил его, и Эдмунд дернулся.
