— Нет-нет, даже не думай. Мясо готовлю только сам, — возразил он, стоило подойти к плите. — Вчера запах тебе понравился, а значит, против ты ничего не имеешь.
Придерживая за талию обжигающими даже через кофту руками, он отконвоировал меня к креслу.
— Усаживайся поудобнее.
Предложению последовала машинально, но ощущение, неправильности не уходило. То самое внутреннее «но как же, должна же я…», которое внушали с детства, не давало расслабиться.
Ник же ничем подобным не заморачивался. Включил плиту, подхватил огурцы со стола, подошел к раковине.
Никак не могла определиться: наблюдать за полуголым парнем или это неприлично. Но его-то самого внешний вид никак не смущал.
— Расскажешь, почему ты оказался здесь?
Ник хмыкнул, на миг обернувшись, но сразу покачал головой.
— Давай важные вопросы после обеда обсудим? Не очень удобно говорить, стоя к тебе спиной или все время отвлекаясь.
Смутившись, кивнула. Могла бы и сама догадаться.
— Но это не значит, что нужно молчать. Пока готовлю, расскажешь что-нибудь о себе? — словно почувствовав мое состояние, парень вновь обернулся, располагающе улыбнувшись.
Он и так был симпатичным, а когда вот так улыбался… Девчонки из универа его на сувениры бы растащили.
Так. Собираемся. О чем он там спрашивал?
— Зовут меня Аня, но ты это и так знаешь. В мае будет двадцать. Учусь на архитектора. Второй курс. В семье нас трое: Гоша, Марина и я.
— Ага, ага, — кивнул перебивая. — Не была, не состояла, не привлекалась. Не очень-то похоже на дружескую беседу. Скорее на сухой отчет.
— Мне нужно было назвать любимый цвет, песню и сказать, кем мечтаю быть, когда вырасту?
— А разве не архитектором?
Фыркнула, усаживаясь поудобнее.
— Нет.
Ник вывалил нарезанные овощи в миску и сполоснул нож.
— Салат с маслом, сметаной или майонезом?
— На твой вкус.
Парень кивнул и пошел к холодильнику, чтобы вернуться уже со сметаной.
— Извини, отвлекся. Так что с твоими мечтами? Чем же ты хочешь заниматься, когда станешь взрослой?
От его улыбки, мурашки по спине побежали, но присмирять я их умела. Вот совершенно не хочу выглядеть влюбленной дурочкой, которая спустя день знакомства голову от улыбочек теряет. И по отношению к кому? К бывшему коту!
— Чем хочу, и чем буду — разные вещи. Стану архитектором. Устроюсь в какое-нибудь бюро…
— И будешь вкалывать с утра до ночи, и с ночи до утра, — в тон мне продолжил Ник, показательно вытерев невидимую слезу.
— Ну прости, я не могу превратиться в кота и надеяться, что меня подберет кто-то достаточно жалостливый!
Парень фыркнул, присаживаясь напротив.
— Не поверишь, в первый раз так делаю. Повезло с хозяйкой. Хорошо, что первым делом помыть решили, а не кастрировать.
Прикусила губы, сдерживая улыбку. Вспомнилось, как он убегал от Мариши.
От Мариши… Хм.
— Я к чему, Анют, — вывел меня из задумчивости Ник, — дело в том, как ты говоришь про будущую профессию. И стоит ли тогда заниматься тем, что заранее ничего, кроме глухой тоски, не навевает?
Пожала плечами, пододвигая к себе миску с овощами и сметану.
— Не все, знаешь ли, могут наплевать хоть на какое-то подобие стабильности.
— У тебя есть живой пример перед глазами — Марина. Насколько я знаю, она работает там, где хочет. Есть деньги на съем неплохой квартиры, — он постучал костяшкой пальца по столу. — Вот, в отпуск уехала…
Марина то, Марину се...
Ну конечно! Вот я жираф…
— Ага, — кивнула я. — Ложку подай, пожалуйста.
Я искренне не понимал, что случилось. Вроде только что вполне мирно общались, и вдруг Аня замкнулась.
Меланхолично кивала моим словам и продолжала размешивать салат.
— Ты его сейчас в пыль сотрешь, — подперев голову рукой, предупредил ее.
— Не сотру.
О, оказывается, слушает.
— И чего ты приуныла? Больная тема?
Она вскинулась, как-то даже испуганно, но тут же взяла себя в руки.
— Нет, просто… Нет.
Задумчиво подцепил огурец из салата. Почему мне кажется, что она опять сделала неправильные выводы?
— Анют?
Ну вот. Вздрогнула.
— Ник, давай ты не будешь меня так называть?
И взгляд такой, исподлобья. Обиделась за то, что полез в мечты или за сравнение с сестрой?
— А давай, нет? — усмехнулся, подхватывая еще один огурец.
— Это еще почему?
— Мне нравится называть Анютой. Почему я должен переставать так делать? — провокационно уточнил, рассчитывая ее хоть немного расшевелить.
И она тут же повелась.
— Да потому что... — вскинулась, губы поджала и столько возмущения в глазах — любо-дорого смотреть, но заканчивать все равно не стала. — Я же тебя Коленькой не называю!
— А хотелось бы?
Какой обжигающий взгляд, сейчас Анюта просто взорвется от злости.
— Нет!
— Ну нет, так нет. Чего нервничать-то?
Словами не передать, как приятно, когда на тебя направлены такие сильные эмоции. И ведь не понимает кудряха, что этим только больше раззадоривает.
А она вдруг выдохнула, успокаиваясь и произнесла:
— Никто и не нервничает, просто не называй меня так.
И как с такой просьбой не согласится? Ладно. Вслух не буду. Пока что.
Кивнул.
