«Нет, не за тела, — сказал голос внутри его. — Не биологические тела. Ни у одного представителя твоего вида больше нет тел…»
«Но кто они тогда?» — спросил он.
«Они — продолжение тел, и они выполняют задачу, которую им дали те, у кого были тела, — давным-давно. Они выполняют ее бездумно, бесцельно, хоть и помнят, что была какая-то цель».
«Кто ты? — спросил он. — Откуда ты все это знаешь? Что ты сделаешь со мной?»
«Я похож на тебя, — ответил голос, — и вместе с тем не похож. Ты можешь стать таким, как я. Теперь ты свободен».
«Но у меня ничего нет…» — сказал он.
«У тебя есть ты, — возразил голос. — Разве этого мало?»
«А разве нет?» — спросил он.
Но ответ был не нужен.
Ведь «я» было основой жизни, квинтэссенцией. Общественные институты, культура, экономика были лишь средством выражения этого «я». У него не было ничего, кроме «я», и «я» принадлежало ему. Больше он ни в чем не нуждался.
«Спасибо тебе», — сказал он, последний человек во Вселенной.
Редактор «Трейл-Сити трибьюн» Морган Карсон умел с первого взгляда распознавать неприятности… и сейчас неприятности направлялись через улицу к его двери.
Поодиночке и Джексона Куинна, единственного в городе адвоката, и банкира Роджера Делавана можно было бы счесть обычными посетителями, зашедшими приятно провести время. Но раз они собрались вместе, значит в воздухе запахло жареным.
Печатник Джейк притопал из задней комнаты с верстаткой в руке и бутылкой в кармане брюк, подпрыгивавшей на каждом шагу. Лицо его было перемазано типографской краской.
— Передовица еще не готова? — поинтересовался он. — Интересно жабы скачут! Думаешь, этот парень будет ждать до самого вечера?
Карсон заложил карандаш за ухо.
— У нас посетители.
Джейк сдвинул табачную жвачку в левую часть рта и прищурился, насупив кустистые брови.
— Самая скользкая парочка клиентов из всех, что мне попадались, — заявил он. — Если бы эти типы пришли по мою душу, я бы смотрел за ними во все глаза.
— Делаван не такой уж плохой человек, — возразил Карсон.
— Только готов забрать даже медяки с глаз покойника, — ответил Джейк и с невероятной точностью плюнул в мышиную нору в углу. — Твоя беда в том, — объявил он, — что ты водил шуры-муры с его дочкой. С ней все в порядке, вот ты и решил, что и со стариком тоже. Но если кто связался с Куинном, с ним не может быть все в порядке. Оба они разбойники и по пояс увязли в делишках змеюки Феннимора, это всякому ясно.
Куинн и Делаван уже шагали по тротуару перед редакцией «Трибьюн». Джейк развернулся и зашаркал назад.
Дверь отворилась, и в кабинет зашли двое: огромный, широкоплечий, бросающийся в глаза даже в простом черном костюме Куинн и неброский, но исполненный достоинства Делаван, с седыми волосами и в котелке.
— Какая приятная встреча, — сказал Карсон. — Двое самых достойных жителей нашего города. Могу я предложить вам выпить?
Наклонившись, он обшарил глубокий ящик стола, но ничего не обнаружил.
— Нет, не могу. Джейк опять ее нашел.
— Забудьте об этом, — проговорил Куинн.
Он взгромоздился на стол Карсона и принялся покачивать одной ногой. Делаван сидел чинно и прямо, как человек, побаивающийся той работы, что ему предстоит.
— Мы пришли с деловым предложением, — объявил Куинн. — Наш клиент интересуется вашей газетой.
Карсон покачал головой:
— «Трибьюн» не продается.
Куинн усмехнулся — вполне добродушно.
— Не отвечайте сгоряча, Карсон. Вы еще не узнали цену.
— Ну же, искушайте меня, — предложил Карсон.
— Десять тысяч, — сказал Куинн, чуть наклонившись вперед, словно старался сохранить сумму в тайне.
— Недостаточно, — ответил Карсон.
— Недостаточно? — изумился Куинн. — Вот за это? — Он обвел рукой пыльную, захламленную комнату. — Вы не заплатили и тысячи за все, что есть в этом курятнике.
— У Байрона Феннимора недостаточно денег, чтобы откупиться от меня.
— Разве кто-то говорил о Фенниморе?
— Я говорил, — огрызнулся Карсон. — Кто еще может быть в этом заинтересован? Кто еще захочет дать десять тысяч, чтобы выжить меня из города?
Делаван прочистил горло.
— Я бы сказал, что это не имеет значения, Морган. В конце концов, сделка есть сделка. Какая разница, кто делает предложение? — Он откашлялся еще раз. — Я предложил свои услуги скорее из дружеского расположения к вам, — подчеркнул он. — В этом деле у меня нет личного интереса. Я пришел, чтобы проследить за финансовой стороной, если вы пожелаете продать газету.
Карсон поглядел на Делавана.
— Десять тысяч? — спросил он. — Наличными? Десять тысяч и деньги на бочку?
— Только скажите слово, и мы передадим их вам, — ответил Куинн.
Карсон хрипло рассмеялся.
— Мне ни за что не уехать из города с такими деньгами.
— Это условие можно включить в сделку, — мягко заметил Куинн.
— Нет, — сказал Карсон. — Десять тысяч — это слишком много за газету. Я мог бы ее продать за десять тысяч — только ее, заметьте. Но я не стану продавать друзей. Не стану продавать себя.
