После фазы аутентичного сексуального целибата, когда ощущение утраты и поражения после разрыва с Патрицией постепенно стало уходить, Он решил выйти из темноты своей эмоциональной черной дыры. И тогда, наверно, Его внезапно ослепило. Он как будто заново увидел женщин, стал их рассматривать, поворачивать им вслед голову на улице, флиртовать с ними. Причем так интенсивно, как будто хотел наверстать упущенное время любой ценой. Его либидо было как проснувшийся после долгой зимней спячки дикий зверь, а Он сам, как казалось Ему сейчас, вел себя как неудовлетворенный самец во время брачного периода, который хочет спариться с как можно большим количеством самок.
Первой женщиной, с которой Он «спарился», была Людмила из Его института. Он тем самым нарушил свои изначальные принципы, по которым нельзя было смешивать работу и личную жизнь. Людмила была ближе всех, рукой подать. Молодая, привлекательная, а на фоне немок в Его институте она, украинка, казалась просто прекрасной. И к тому же она хотела сама. Это было ее предложение — как-нибудь в понедельник позавтракать в Его квартире. А Он только с большим удовольствием это предложение принял. Кроме того, Людмила не могла никак ограничить Его свободу, ибо находилась в странном браке со своим украинским больным и без оснований ревнивым мужем, с которым не была счастлива, но с которым продолжала жить от страха. Если верить ее словам, их первый необузданный секс на полу Его кухни во время ее обеденного перерыва был ее первой супружеской изменой. И у Него этот секс был первым. Первым после брака.
Потом Ему открылась новая, до сих пор не ведомая, сторона пребывания с лекциями в Познани. Ведь таким образом Он получал доступ к женщинам! К многим женщинам. Он всегда замечал взгляды и попытки сближения с ним студенток. Ему это было приятно и льстило Его мужскому самолюбию. Он не думал, что какой-то мужчина на Его месте и Его возраста мог бы испытывать какие-то другие чувства. Эти молодые женщины теоретически могли быть Его дочерьми! Он не реагировал на эти, с позволения сказать, заигрывания. За ним внимательно следили: Его лекции скоро стали очень популярными, на них приходило очень много народу, что вызвало сначала недовольство, а потом и привычную зависть других сотрудников института. Кроме того, Он прекрасно помнил еще со времен Гданьска, как Его связь с Патрицией — связь преподавателя и студентки — обсуждали и осуждали. И как Патриции было трудно. А уж тут, в Познани, для большинства лицемеров Его возраста стал бы просто камнем преткновения, если бы Он «замутил» со студенткой. Поэтому Он если и «мутил» — то с женщинами «постарше». Например, с аспирантками или только что защитившимися, которые тоже бывали на Его лекциях и часто «хотели кое-что спросить» уже после лекции. И спрашивали…
Это в Познани появился, расцвел и вырос как сорняк Его промискуитет. Говорят, это типичный синдром у мужчин после развода. У Него это началось с большим опозданием. Он пользовался каждой подворачивающейся возможностью, чтобы не засыпать в одиночестве в общежитии. Иногда Он засыпал не в одиночестве в квартирах этих женщин. Иногда — прямо в постели, в которой спал бы ее муж, если бы ему не пришлось куда-то уехать. Он не видел в этом никакой проблемы. Для себя. Это не Он изменял. Это была проблема женщины. Это ей предстояло потом жить рядом и смотреть в глаза обманутому мужу.
В Познани после лекций Он больше ничего не делал. Все проекты оставлял в Берлине. Вечера и ночи у Него оставались свободными от работы. Его жизнь на две страны очень Ему в тот момент помогала. И Он, и эти женщины знали, что Он здесь проездом, временно, на короткий период, как бы в командировке. И, собственно, так все и должно было быть. Временно. Интенсивно, недолго, без обязательств. Он торопливо и вслепую наверстывал упущенное время, ублажая свое мужское самолюбие, а они, женщины, грелись около Него, спасаясь от холода своих супружеских спален, убеждали себя в собственной привлекательности, а может быть, если Лоренцо был прав, с Его помощью действительно совершали акт мести неверным мужьям. Некоторые — те, что без мужей и многолетних партнеров, — просто нуждались в сексе. Так же, как и Он. Кто-то из них планировал, начав с постели, прежде всего привлечь Его внимание, а потом выстроить с Ним постоянные отношения. Таких Он сразу отвергал. Он не хотел ничего постоянного. Хотел просто, эгоистично и тупо «коллекционировать женщин». Как будто этот период «коллекционирования», который у других приходится на молодость и которого Он в молодости не имел, у Него сместился на старость.
