Некоторые сказали бы, что ее присутствие – еще одно отражение слабости джадитских стран. Он не был готов согласиться с такой точкой зрения. Ему стало любопытно. Вопрос не был важным, но уже беспокоил его, подобно зубной боли. И все-таки он понимал, что сейчас имеет значение. Его задача при этом дворе, куда он прибыл ради расширения торговли и действий против Эспераньи, теперь изменилась – потому что приехал этот человек, д’Акорси. Ему необходимо было узнать зачем.
Эта испачканная грязью женщина с растрепанными каштановыми волосами может подождать, или на нее вовсе не надо обращать внимания. Хамади сосредоточился на том, что говорят король и батиарец, насколько радушно король его принимает.
Он с удовлетворением увидел, что не особенно радушно.
Ее слишком взволновало открытое присутствие ашарита-османа на почетном месте в королевской приемной. Ей стало трудно сосредоточить внимание на Фолько и короле, хотя она и понимала, что должна это сделать. Они все еще обменивались любезностями, вопросами о поездке, о здоровье родственников и друзей. Возможно, сейчас больше ничего и не произойдет.
Она знала о связях Фериереса со звездопоклонниками, но этот мужчина, стоящий на таком месте… он был подобен пощечине, или плевку человеку под ноги, или оскорбительному жесту из двух пальцев, распространенному на юге Батиары.
Сарантий разграбили меньше пяти лет назад! Ления, которая тогда была Надией, помнила празднование в Альмассаре, когда пришло известие об этом. Обжигающее воспоминание. Устроили фейерверк, колокола звонили весь день и далеко за полночь, люди кричали и пели в темноте.
Пускай в Маджрити не любят Гурчу и османские племена, но они понимают, кто истинный враг всех ашаритов: джадиты и их бог.
По-видимому, король Фериереса не считал эту недавнюю историю помехой для сердечных взаимоотношений. Мир изменился с падением Сарантия, думала Ления Серрана, но некоторые продолжают жить так, будто он остался прежним. Я с радостью убила бы этого человека в синих шелковых одеждах, подумала она.
– Простите, ваше величество. Повторите, пожалуйста, еще раз. – Тон Фолько изменился настолько, что это привлекло ее внимание.
Король Эмери улыбался:
– Я лишь сказал, что ваша репутация борца обгоняет вас, господин мой, и нам было бы приятно, если бы вы продемонстрировали свое мастерство. Мы, в сельской местности, любим устраивать такие развлечения.
Ления затаила дыхание. Это было почти оскорбление, хотя и скрытое. Она шагнула вперед, ближе к Фолько. Возможно, неразумный поступок, но она об этом не подумала, просто сделала шаг. Это заметили, даже король. Но этот шаг дал Фолько возможность помедлить перед ответом.
Он ответил осторожно, но только глупец не заметил бы, как тщательно он выбирает слова.
– Любой был бы рад доставить удовольствие королю Фериереса, – произнес он. – И если бы я представлял здесь только себя самого, я бы нашел способ это сделать. Но это не так, господин мой.
Еще одна намеренная пауза, чтобы взять ситуацию под контроль, – этот человек привык к дворам правителей, не всегда дружественным.
– К сожалению, в том прискорбном случае, если вас еще не поставили в известность, ваша светлость, хотя это уже следовало бы сделать советникам великого правителя, я должен сообщить вам, что нахожусь здесь в качестве официального представителя Верховного патриарха Джада, и он желал бы, чтобы вы приняли участие в одном деле, которое поможет вашей душе найти дорогу к свету. Учитывая это, боюсь, что я бросил бы тень на патриарха и на святое имя бога, если бы принял участие в подобных развлечениях, как тогда, когда был молод и убил человека во время борцовского поединка.
Убил. Об этом всегда ходили слухи. Она никогда не слышала, чтобы он сам так говорил.
Она увидела, что король побледнел. Улыбка исчезла. Фолько продолжал:
– В последнее время я убивал людей только с определенной целью и по контракту, как сейчас работаю по контракту с Родиасом. Может быть, мы найдем более уединенное место, чтобы это обсудить? После чего я с удовольствием посмотрю, какие развлечения предлагает ваш двор. Со своей стороны, я всегда рад отвлечься от тьмы мира, особенно с тех пор, как у нас отняли Сарантий.
Ления видела, что он смотрит прямо на османского посланника, произнося эти последние слова в наступившей тишине. Но она продолжала смотреть на короля и заметила, как тот вспыхнул. Он был еще молод, и его поставили на место на глазах у собственных придворных. Он сделал ошибку и понимает это. Батиара считается самым хитроумным и изворотливым государством на свете. Не самым могущественным – ее города слишком разобщены, раздроблены и неуправляемы, – но это лишь увеличивает потребность в хитроумии. Так ей однажды сказал Рафел.
Король Эмери откашлялся. Фолько все еще пристально смотрел на османа. Ления не видела его лица, но могла угадать его выражение. Она провела с ним уже достаточно времени.
Король сказал:
– Разумеется, мы с большим удовольствием выслушаем то, о чем вы приехали нам сообщить.
