Город, полный энергии, бурной деятельности. Рафел начал думать, что мог бы жить здесь так же легко, как в Фиренте. Или в Марсене. Или в Соренике на противоположном берегу, где жила – пока – Раина Видал. Она говорила об Ашариасе. Очень возможно, что это был лучший город для киндата. Он тоже мог бы отправиться туда. Даже отправиться туда вместе с ней. Или нет.
Иногда возможностей бывает слишком много, думал Рафел. Но нельзя жаловаться на это – это недостойно. Если нет выбора или выход только один – тот, что тебе навязали, это всегда хуже. Некоторые пути ему недоступны. Он теперь никогда не сможет вернуться в Альмассар. А Эсперанья закрыта для его народа с самого его детства.
Пути. Иногда их выбираешь не ты сам, их выбирают за тебя. Его жена, после того как стало понятно, что у них не может быть ребенка, а он по-прежнему будет отсутствовать большую часть года, развелась с ним, как позволяла их вера, и покинула Альмассар.
Она взяла джадитское имя и села на корабль, идущий к берегам Эспераньи. Это произошло восемь лет назад. Она сделала все это слишком быстро. Гнев и поспешность, почти никакой подготовки. Он говорил ей об этом. Увы, к тому времени она уже не желала его слушать.
Рафел помнил и всегда будет помнить тот день, когда он узнал, что с ней произошло вскоре после того, как она сошла на берег и отправилась вглубь страны к своим родственникам в Альджейс – к тем, которые остались, сменили веру, стали джадитами.
Они уцелели. А она нет.
Она была слишком новой и могла стать угрозой для них, они видели в ней опасность. Ее родственники. На нее донесли, и она погибла.
Ее не сожгли публично. Она для этого была слишком незначительной фигурой. Вероятно, ей перерезали горло, а потом похоронили ее где-то в безвестной могиле. Все это по сей день причиняло ему боль, как старая рана. Как источник вины. Об этом ему тоже снились кошмары.
Их сосватали, конечно, они тогда были очень молоды. Но жена была хорошим человеком, он вспоминал о ней с нежностью, не считая некоторых моментов в самом конце. Если бы он мог найти способ это сделать, он бы убил ее родственников в Альджейсе. Даже сейчас, столько лет спустя.
Люди не поступают так, как поступили они.
У него был брат. У него была жена.
Ему приходили письма, в основном из Фиренты, в основном связанные с его новым предприятием по торговле тканями. Он просил корреспондентов писать на адрес Антенами Сарди, и приходящие письма пересылали ему. Рафел начал чувствовать искреннюю привязанность к юному Сарди, человеку, которого он спас. У киндатов есть пословица, что если ты это сделал – спас кому-то жизнь, – то ты в ответе за все, что этот человек делает потом. Ему было интересно, каким станет Антенами Сарди, что он будет делать.
Отец Рафела прислал письмо, самое важное для него. Его родители прибыли в Марсену, хвала богу и лунам. У него на глаза навернулись слезы от облегчения, когда он читал это, видел почерк отца. Он отправился в квартал киндатов Серессы – долгий путь, через много мостов, – зашел в молельный дом и вместе с остальными прочел благодарственные молитвы, когда взошли луны. Зажег белую и голубую свечи.
Они не совсем поняли, почему нужно было так поступить, писал отец, но он сознает, что у Рафела должны были быть веские причины вот так выдернуть их из дома (он не написал «снова», это сильно ранило бы Рафела), и они благодарны ему за стойкую преданность им.
Он хороший сын, писал отец. Они сняли жилье в квартале киндатов Марсены, Гаэль об этом позаботилась, и они почти каждый день видят обоих внуков и поэтому счастливы. Он понимает, что они не будут нуждаться в средствах на жизнь, но не хочет, чтобы Рафел чрезмерно себя этим обременял. Их потребности, писал он, не слишком велики. Но отец все же надеется, что у него будет достаточно денег на покупку книг, так как в спешке он не смог взять с собой большую часть своей библиотеки. Ему не хватает этих книг. Он закончил письмо приветом от них обоих и прибавил, что Гаэль тоже шлет ему привет.
Гаэль прислала привет.
Это не было на нее похоже. Рафел сомневался, что она это сделала, у них были другие отношения. Он продолжал думать об отце, который уже два раза лишался своей библиотеки. Оставлял ее, уезжая. Был разлучен с ней.
Пришло письмо от Лении из Мачеры. Они собирались ехать в Фериерес, когда она его отправляла. Она писала, что в Мачере было сложно, но Фолько успешно выполнил свою задачу, как Рафел может (или не может, прибавила она) узнать у серессцев, которым, несомненно, все известно из донесений.
Ления не знала точно, что произойдет после их визита к королю Эмери в Оран. Возможно, она отправится с Фолько в Акорси; возможно, оставит его и приедет в Серессу или в Фиренту, туда, где будет находиться Рафел. Она выяснит, где именно. Она надеется, что строительство корабля продолжается и его выздоровление тоже. Она ничего не писала о той ночи на ранчо ее брата. Что она могла сказать? – думал он. И что мог сказать он?
