Стоя в тот день у окна, Раина Видал вдруг поняла, что она все-таки поедет на восток. Не Тамир заставила ее принять это решение. Сказать так значило отвести ей слишком важную роль. Но Раина понимала, что не бросит невестку на произвол судьбы. А одним из проявлений этого произвола могла стать месть правителя Касьяно. Герцог Эрсани – она встречалась с этим человеком – был умным, гордым и тщеславным мужчиной, а люди с юга Батиары славятся тем, что не забывают обид.
Нельзя сказать, что в других местах они о них забывают, но…
Нет, в тот момент, у окна, взвешивая вероятность мести Тамир и
Можно понимать некоторые вещи, думала Раина Видал, а потом наступает момент, когда это понимание проникает в тебя глубже, как стрела. Это же можно сказать о любви, предположила она, но сейчас речь шла не о любви.
Она еще немного постояла, глядя в окно. Сореника и в самом деле была прекрасна при свете весеннего солнца. Тамир, слава богу, молчала у нее за спиной. Раина осознала, что голова у нее так и не разболелась. Она даже чувствовала, что мыслит на удивление ясно.
Она обернулась к невестке. Ее гнев, кажется, тоже утих. Ей удалось улыбнуться.
– Мы с этим разберемся, Тамир. Но нам предстоит много работы.
Тамир смотрела на нее со своего места возле камина.
– Спасибо, – сказала она. – Спасибо, Раина.
Когда Раина Видал, давно называемая Королевой киндатов, в конце концов ушла из жизни много лет спустя, в своем доме в Ашариасе, окна которого выходили на пролив с его дельфинами, ее окружало очень много людей, оплакивавших потерю. Присутствовал даже представитель великого халифа, так как во дворцовый комплекс пришло известие, что жизнь этой госпожи подходит к концу.
К тому времени халиф уже был новый. Гурчу умер несколько лет назад, а потом и его сын, ставший его преемником. Многое изменилось, но не указ, разрешающий киндатам жить на землях ашаритов-османов – в Городе Городов и в других местах по их выбору. Они платили налог за это право, но обыкновенно не чрезмерный.
Было хорошо известно, что появление этого указа тесно связано с умирающей в тот день женщиной. Многие ее единоверцы переехали на восток после того, как она переселилась в Ашариас; часто они совершали это долгое путешествие с ее помощью.
Она умерла на широкой кровати, стоящей перед высокими стеклянными дверьми (в тот день открытыми) на террасу с видом на вечерний свет и на море. Медицинская наука ашаритов не считала разумным открывать окна в комнате больного, но ее предпочтения в этом вопросе были хорошо известны, хотя она уже с трудом могла высказать свои пожелания перед кончиной.
Считалось, что она не испытывала большой боли, что искусство лекарей позволяло, по крайней мере, ее облегчить. В самом деле, халиф прислал одного из своих собственных врачей, когда стало известно, что она умирает.
Возле ее красивого дома собралась большая толпа ее соплеменников, чтобы проводить ее с почетом и оплакать. Звучали молитвы и благословения на многих языках, и она, возможно, слышала их там, где лежала, с рассыпавшимися по подушке седыми волосами. Люди снаружи и внутри комнаты плакали, но той, кто крепко держал ее за руку, чувствуя давнюю, сложную любовь и сознавая утрату, была ее невестка, Тамир. И хотя она не могла это высказать, из-за чего никто об этом не узнал, Раина Видал была совсем не против этого. Совсем.
