Почему прославленная Эсперанья и член семьи Карвахаль, уже сотни лет (в некоторой степени) известной, должны удовольствоваться всего лишь частью – одной из многих частей – добычи, взятой в Тароузе? Почему, думал он, особенно если Тароуз будут яростно оборонять многочисленные суда и галеры, а он по пути туда будет проходить мимо не менее богатого сокровищами города на побережье?
И этот другой город только что отослал большую часть своей армии на восток, как его очень удачно известил этот вызывающий всеобщее восхищение батиарец, которому – по глупости – доверил командование этим флотом Верховный патриарх, тоже родом из Батиары, конечно. Это разобщенное, неуправляемое, высокомерное сборище городов-государств скоро созреет для того, чтобы упасть в руки могущественной Эспераньи.
Он мысленно репетировал те фразы, которые произнесет при дворе во время приема, устроенного в его честь. А потом высадил солдат на берег, к западу от города Абенивина.
Пускай Тароуз падет или не падет перед этим хвастливым д’Акорси, который письмо за письмом указывает эсперанскому аристократу, что ему надо делать. Карвахаль, его корабли и его воины возьмут другой город, устроят там хаос, которого заслуживают ашариты, пожары и резню, которые они запомнят надолго. Вероятно, там живут и киндаты. Больше хвороста для костров, подумал он. Однако пожары, конечно, следовало устраивать после грабежей. Он напомнил своим людям, что грабить дома, дворцы и храмы труднее, когда те горят. А если они по праву победителей захотят женщин или мальчиков для удовольствия (не ему это осуждать!), то проще будет найти их и насладиться ими в домах, которые не охвачены огнем!
И все это можно получить, ведя священную войну во имя бога и ради спасения своей души, когда она предстанет перед судом Джада. И при этом не делясь добычей с… да ни с кем! Это великолепно.
Переправка солдат на сушу доставила больше хлопот, чему ему бы хотелось; к западу от города берег оказался скалистым, на нем не было хороших мест для высадки. Но он напомнил своим офицерам, что большая часть армии Абенивина ушла к Тароузу – еще одна сторона, с которой пришлось бы делить захваченную там добычу. И д’Акорси приказал не устраивать пожаров и не убивать людей в городе. Об этом говорится в договоре. В том, который одобрил патриарх. Просто позор, думал Керида де Карвахаль.
В то время как здесь город в их полном распоряжении в отсутствие собственной армии, о чем ему любезно сообщил бедняга Фолько. А лично он, де Карвахаль, не подписывал от имени своих короля и королевы этого позорного договора насчет того, как обращаться с неверными, презирающими Джада. Ради тех богатств, которые ждут их впереди, они могут смириться с некоторыми потерями в бурном море, с повреждением нескольких судов, наткнувшихся на рифы, оказавшиеся дальше от берега, чем им следовало быть. Завоевания никогда не обходятся без потерь, не так ли?
Он высадил на берег две тысячи солдат. Это потребовало времени, к его неудовольствию, и сопровождалось некоторыми неприятными сценами, включавшими крики тонущих людей, не умеющих плавать; Карвахаль не стал ради них задерживаться, он спешил. Теперь он хотел подойти к Абенивину с моря, застать врасплох корабли, стоящие в гавани (в том числе торговые суда, которые тоже следовало захватить). Высаженные на берег солдаты должны были двинуться на восток и напасть на город раньше, чем там получат предупреждение, а они знали, как преодолеть стену со стороны суши, выломать ворота не готового к нападению города, пока большая часть его армии в походе. Никто не заметит их появления в этом пустынном месте на побережье.
Никто не должен был их заметить. Никого не должно было оказаться поблизости. Карвахаль подождал возвращения последнего маленького судна, перевозившего людей, и подал сигнал своим тридцати кораблям плыть дальше, как только они снимутся с якоря. Его командиры способны построить солдат и привести к городу. Он им для этого не нужен.
К несчастью для этих способных командиров и их отрядов, три тысячи ашаритских солдат ожидали поблизости от этого берега; они наблюдали за приближением кораблей, подождали, пока они высадят людей и двинутся дальше, а потом атаковали.
Солдаты-джадиты были все еще мокрыми, все еще пытались построиться. Многие сидели на камнях и ели паек после трудной высадки на берег. Большинство предпочло сделать хотя бы несколько глотков из своих фляг. Они это заслужили, по их единодушному мнению.
(Недалеко от этого места годом раньше маленький торговый корабль под названием «Серебряная струя» высадил ночью на берег людей.)
Их положение на этом берегу было ужасным, нападение – совершенно неожиданным. Воины-джадиты и их командиры были в целом храбрыми людьми, или достаточно храбрыми, им уже приходилось участвовать в сражениях, но они не успели занять позиции, им было некуда отступать, так как за их спиной раскинулось море, а их корабли уплыли.
