То, что произошло на побережье к западу от Абенивина, было катастрофой. Больше половины солдат из Эспераньи погибли там или были ранены так тяжело, что смерть наступила очень скоро. Остальных взяли в плен. Тех, кого могли выкупить, в конце концов выкупили. Большинство пленных не имели никакой ценности и попали в рабство на боевые галеры Абенивина или были проданы корсарам.
Собственные корабли джадитов, которые могли бы защитить их огнем пушек и имели шлюпки, чтобы забрать хотя бы часть солдат с берега в безопасное место, ушли на восток, воспользовавшись попутным ветром. Командир сухопутной армии ашаритов приказал своим людям пустить в ход мечи и стрелы, чтобы на кораблях Эспераньи не услышали звуки выстрелов из ружей и полевых пушек и не повернули назад.
Поэтому они и не повернули назад.
Тридцать кораблей Карвахаля продолжали свой путь весенним днем, подгоняемые свежим ветром, освещенные сзади лучами послеполуденного солнца. Их встретил двойной флот, состоящий из кораблей Абенивина и корсаров из Тароуза, которые направлялись на запад после бегства оттуда. Ашариты очень хорошо знали это побережье: они спрятались от противника за изгибом береговой линии, недалеко от города. И вышли ему навстречу – шестьдесят судов разных размеров, – только когда корабли Эспераньи уже не могли успеть развернуться по ветру, выстроиться в боевую линию или предпринять хоть что-нибудь, что мог бы сделать опытный командующий, чтобы избежать бойни. Единственным исключением стала горстка судов северного фланга эсперанской флотилии. Эти несколько кораблей сумели уйти и добрались домой.
Остальные суда в тот день погибли в море у берегов Абенивина. Их расстреливали из пушек. В них пускали огненные стрелы. Их таранили, их брали на абордаж. Керида де Карвахаль храбро сражался, это признали даже ашариты. Его галера потопила четыре корабля до того, как два других протаранили и захватили ее. Он сдался и отдал свой меч на своей собственной палубе, выпрямившись во весь рост, с тремя ранами на теле. Его сердце превратилось в пепел.
Ашариты были подобны голодным диким зверям, говорил он после того, как его выкупили, на допросе по поводу той катастрофы, которая постигла армию короля и королевы на суше и на море, возле отнюдь не того города, к которому они ее отправили.
Его казнили по приговору суда. Благодаря высокому положению его обезглавили, а не повесили и не сожгли. Голову и тело вернули семье для захоронения. В конце концов, они, в Эсперанье, не варвары и не дикие звери.
Его родные втайне горевали о том, что выплатили за него разорительно большой выкуп халифу Абенивина только для того, чтобы Кериду убили дома.
Некоторое время спустя его родным в город Серия, где они жили недалеко от побережья и где их старший сын узнал корабли и море, пришло письмо в конверте, покрытом пятнами соли. Оно было адресовано ему. Они распечатали письмо, прочли его и ничего не поняли. Они отослали его на север, ко двору короля и королевы, так как до сих пор старались проявлять предусмотрительность в любых делах. (Почему-то после смерти Карвахаля возник слух, будто в жилах его семьи течет кровь ашаритов или киндатов, еще со времен завоевания Аль-Рассана сотни лет тому назад. Это был опасный слух, учитывая позор и казнь сына.)
Королевский указ запрещал даже зажигать свечу в память о казненном, но у Кериды де Карвахаля были младший брат и сестра, умершие до него, и его мать с того времени зажигала одну большую свечу в их личном святилище в память обо всех своих умерших детях и таким образом оплакивала своего выдающегося, любимого старшего сына до самой своей смерти.
При дворе короля и королевы письмо, связанное с недавним ужасным поражением, прочел человек, занимающийся делами армии, и он тоже ничего не понял. В письме говорилось о каком-то войске ашаритов, которое не собирается в действительности участвовать в осаде Тароуза, а вернется назад, домой. Командующему Карвахалю просто сообщается об этом, говорилось в письме, хотя это никак не влияет на задачу, поставленную перед флотом Эспераньи. Дальнейшие подробности ему сообщат, если он пожелает, когда все джадиты соберутся возле Тароуза. Письмо заканчивалось пожеланиями всего наилучшего и было подписано Фолько Чино д’Акорси, главнокомандующим войск Верховного патриарха. Оно показалось совершенно неважным документом, явно не было получено адресатом, но его зарегистрировали и отправили в архив, как положено в правильно организованной администрации, к тысячам других бумаг, лежащих в отведенном для этого хранилище.
Последствия роковой ошибки Карвахаля, потеря стольких кораблей и людей (особенно кораблей) ощущались еще некоторое время; они подорвали или умерили амбиции Эспераньи в других джадитских странах.
Можно сказать, что это и явилось основным следствием кампании против Тароуза в тот год.
