– Нет. Нет, вы правы. С воинами Гурчу мы разберемся, несмотря ни на что. Ради вас. Тех, кто уцелеет, отправим на галеры. Ради вас, – повторил он.
Скандир все еще не смирился, видела Ления. Он был взбешен, излучал холодную ярость.
– Большое спасибо, – с горечью произнес он.
– Они там умрут, – сказал Фолько.
– Мы еще не взяли город, – заметил Джан. – При всем уважении, мои господа.
Он так редко говорит, подумала она.
– Теперь возьмете, – сказал Зарик ибн Тихон. – Позвольте мне сразиться с ним, за мою жизнь и за жизни этих людей.
– Д’Акорси, мне это необходимо, – сказал Скандир. – Если вы меня хоть немного уважаете, позвольте мне это сделать. Я сражался с ашаритами еще до падения Города Городов, пока вы зарабатывали деньги на мелких войнах в Батиаре, и покупали картины, и строили святилища и красивые сады. Вы передо мной в долгу. Вы все передо мной в долгу.
Лицо Фолько было мрачным.
– Тогда просто убейте его, – ответил он. – Из лука.
– Нет. В поединке. Человек Гурчу падет от моей руки.
Фолько долго смотрел на него. Потом, в конце концов, кивнул, один раз. Ления не думала, что он согласится. То, что сказал Скандир, имело смысл, но… он согласился не только поэтому. Это как-то связано с тем, что они мужчины, решила она. И, может быть, также с падением Сарантия, с чувством вины за это даже здесь, сейчас, там, где они находились, среди останков другого города, сожженного давным-давно.
Он не был уверен, что знает, почему дал согласие на поединок. Отчасти из-за ощущения, что они действительно в долгу перед Скандиром. Из уважения, из-за понимания того, что делает этот человек каждый день. Но отчасти из-за неоспоримого волнения, странного и темного, которое вызывала мысль о поединке. Существует так много легенд, так много песен и историй, и вот-вот появится еще одна легенда здесь, среди этих руин. Ему вдруг пришло в голову, что идея честного поединка очень привлекательна в мире, где всегда было так мало честного – особенно в войнах, но не только в них.
Он принял еще одно решение, когда они образовали широкий круг, заключив в него этих двух мужчин. Двух очень крупных мужчин. Скандир выше ростом, Зарик шире в плечах, мускулист. Ибн Тихон участвовал в битвах дольше, чем Бан Раска Трипон из Тракезии. Он воевал на море и на суше еще мальчиком. Он умеет драться, подумал Фолько. Скандир легко может встретить свой конец в пыли Аксарта, вдали от дома.
Фолько д’Акорси решил, что если это произойдет – если Скандир сейчас погибнет, – он не позволит Зарику ибн Тихону уйти, что бы он только что ему ни пообещал. За это он ответит перед Джадом, вымолит отпущение грехов у патриарха, если сам останется в живых. Это священная война, напомнил он себе. В подобных войнах меняется представление о том, что достойно, не правда ли?
Тем не менее этот момент вышел из-под его контроля. Ему это не нравилось, но его сердце до сих пор сильно билось, какое-то первобытное чувство поднималось в нем, пока он смотрел, как двое мужчин начинают кружить друг вокруг друга для того, чтобы один из них умер.
Солнце должно сыграть свою роль, подумал он, и почва. Они оба это понимают.
И пока она думала, наблюдая, к ней пришло воспоминание; оно поразило ее как стрела из арбалета. Тот момент в Марсене, в таверне, когда она в последний раз видела этого человека. Нечто, сказанное тогда его пьяным братом, который грозил им насилием и смертью, прежде чем они с Рафелом получили свои деньги и вышли в темноту, в безопасность.
Но теперь она была кое в чем уверена и поняла, почему ощутила такой страх. Чувство пришло раньше понимания.
«Если сможем», – подумала она. Их окружало кольцо из людей, выстроившихся в несколько рядов, – большинство присутствующих здесь мужчин. Она стояла ближе всех, рядом с Фолько. Около сорока их солдат смотрели сверху, со склона холма, поднимающегося к храму. Они забрали с собой людей Зарика и обезоружили их. Несколько других стояли спиной к происходящему, на страже. Одним из них был Джан.
Ей самой нужно было следить за двумя мужчинами, медленно кружащими внутри кольца. Они еще не обнажили мечи, изучали почву под ногами. «На что это должно быть похоже?» – подумала Ления. Каким может быть этот момент?
