Он послал своих подчиненных на поиски корабля Зияра и надеялся найти его. Это был бы славный трофей. Сам он не мог бы использовать корабль – его город, к сожалению, не имел порта, и он не был купцом, – но он мог его подарить.
Точно так же тело корсара, который намеревался стать халифом Абенивина, станет теперь подарком Верховному патриарху в Родиасе. Скарсоне Сарди будет необычайно доволен, а доставлять удовольствие Верховному патриарху очень важно для командующего наемниками и правителя небольшого города.
Д’Акорси в тот вечер был в хорошем настроении.
Рафел тоже. Это было неизбежно, хотя он все утро не находил себе места, пока правитель Акорси не вернулся в палаццо вместе с Тамир Видал и Ленией.
С того момента Ления казалась очень странной, невозможно было этого не заметить. Что-то случилось. Он даже не знал, что она собирается принять участие в утренних событиях. Она ничего ему не объяснила. Вероятно, она чувствовала напряжение и страх, потому что Тамир служила наживкой для корсара, как рыбешка на крючке у рыбака. И, очевидно, Ления снова убила человека, джанни, на базарной площади. Убить одного из легендарных джанни… это достижение. Но оно может выбить тебя из колеи. Возможно, в этом все дело.
Надо сказать, Рафел никогда в жизни никого не убивал. Своими руками. Он приказывал атаковать в море, и там бывали убитые, но сам он никогда не убивал.
Во второй половине дня д’Акорси вместе с ним спустился вниз с холма, с охраной. Выписал банковский чек на сногсшибательную сумму, о которой они договорились прошлой ночью. Он тоже воспользовался банком Серессы. Семейство Сарди в Фиренте старалось добиться той же влиятельности для своего банка и приближалось к этой цели, но большинство людей по-прежнему пользовались услугами Серессы. По привычке, по сложившемуся обычаю. Так живут люди, подумал Рафел. Его собственные привычки и обычаи, возможно, скоро изменятся. И привычки Лении тоже.
Он обратил внимание, что банк находится на улице, названной в честь женщины. Необычно. Он понятия не имел, кем была Джеана бет Исхак. Но она явно происходила из киндатов, судя по имени. Это было приятно. Он спросил о ней, когда вошел. Она была здешним лекарем, очень давно, ответили ему. Больше сотрудник банка ничего не знал. Он сказал, что где-то в городе есть ее статуя. Он точно не знал, где именно.
Прежде чем вернуться в дом донны Раины, они зашли в красивое здание на главной площади, где размещался Совет, управляющий Сореникой. Там, что неудивительно, царило волнение. Фолько д’Акорси побеседовал с избранным в этом году главой Совета, толстым, седобородым, лысым мужчиной. Рафел отметил, с каким почтением он говорил с д’Акорси, который имел репутацию опасного человека. И который этим утром убил здесь людей.
Д’Акорси держался крайне учтиво, тщательно объяснил, что произошло и почему он сделал это с помощью своих людей: чтобы избежать паники на базаре из-за появления городской стражи и не позволить корсарам заподозрить ловушку. Опасность для жителей города миновала, сказал он. А враг Батиары и Джада мертв. Это удачный день для Сореники, добавил он. Он надеется, что Совет с ним согласен.
Седобородый человек, от имени Совета, согласился.
Удачный день, подумал Рафел, во многих отношениях. В банке он просто взял полученный от д’Акорси чек и немедленно положил деньги на два счета, которые открыл на свое имя и на имя Лении Серрана. Половину денег на каждый.
Хотя Ления постепенно увеличивала свою долю, ей полагалась только четвертая часть их доходов от торговли и набегов, но по пути в Марсену Рафел решил, что, сколько бы они ни выручили за бриллиант и книгу, он разделит прибыль иначе. Они получены не от торговли. Это сокровища, которые принесла им Ления.
Она, возможно, будет спорить, она всегда спорит, но он выиграет этот спор. В сущности, он его уже выиграл. Половина денег за бриллиант находится на ее счете.
Теперь они очень богаты. И у них есть еще книга.
Наступит момент, когда каждому из них придется подумать о том, какой будет их дальнейшая жизнь. Он знал, что правитель Акорси пригласил Лению присоединиться к его команде. У нее нет необходимости это делать, но она может так поступить.
Он старался об этом не думать. Партнерства все время создаются и распадаются. Ты меняешь свою жизнь, когда жизнь тебя вынуждает.
Вот только, судя по его опыту, люди, изгнанные из дома – или похищенные из дома, – не любят перемен. Его опыт – это лишь его собственный опыт, конечно. Иногда ему снилась Эсперанья. Не часто, но достаточно часто.
«Куда бы ни дул ветер, дождь прольется на киндатов».
Его мать говорила так всю жизнь. И до сих пор говорит. Старая поговорка. Обычно он в это не верил, но не всегда. Это мешало ему сегодня в полной мере наслаждаться празднованием, даже несмотря на очень хорошее вино, которое подавали у Раины Видал.
