Несколько лет они выживали, занимаясь пиратством. Некоторые покинули их, большинство осталось. Те, кто сидел на веслах, умирали, как обычно умирают рабы на галерах. Их заменяли. Для этого и совершают пиратские рейды. В конце концов галера, которая раньше называлась «Ночной огонь», затонула, получив удар тараном в схватке с кораблями джадитов. Они напились и потеряли осторожность, их зажали между берегом и вражескими кораблями, и ветер дул неблагоприятный.
Люди в море погибают по множеству причин.
Весьма вероятно, что, если бы Айаш ибн Фарай оказался в бухте, когда они наконец пришли туда, в то ужасное время возле Сореники, если бы он подплыл к ним на лодке и сообщил, что Зияра захватили и убили, они поступили бы так же: сбежали бы на восток.
Зарик, старший брат, не был таким опасным в гневе, как Зияр, но он вряд ли простил бы экипаж и бойцов, которые благополучно вернулись домой, в то время как голова его брата торчала на пике над воротами Родиаса. (Они узнали об этом, в конце концов все узнали.)
Мальчик, как бы хорошо они к нему ни относились, был слишком тесно связан с отцом, самым доверенным воином братьев ибн Тихон, которого корсары тоже ужасно боялись. Матросы и бойцы наверняка выбросили бы юного Айаша за борт, приняв решение плыть на восток. Не слишком охотно, но люди делают то, что им, по их разумению, приходится делать, в мире, где почти нет доброты.
Ашар и его звезды могут быть добры к достойным людям. Так думал Низим ибн Зукар, бывший визирь, а ныне действующий халиф Абенивина, в то время как весенние ветра сменились летней жарой и штормами, а караваны продолжали приходить в город с юга и по морю. И он продолжал жить и властвовать.
Убийство одного халифа, появление в городе другого, даже если он еще не заявил о своем праве на титул… какое до этого дело купцам, доставляющим товары из-за гор, или тем, кто уплывает на кораблях из здешней гавани, увозя эти товары по морю, а потом привозит другие товары на продажу?
Если он сможет содержать армию и защищать городские стены, те купцы, которые используют Абенивин в своих целях, не будут возражать против нового правителя.
Если, конечно, он не наделает глупостей с тарифами и пошлинами.
Ибн Зукар не намеревался делать глупости. Во-первых, он уже некоторое время руководил сбором налогов как с торговцев, так и с жителей; он знал этот процесс лучше кого бы то ни было.
Он говорил себе, что он
Устранить самых вероятных соперников в день убийства Керама аль-Фаради было блестящим ходом, и он сделал его быстро в тот трудный момент. Кто-то же должен был сесть на трон, когда он освободился, чтобы сохранить порядок в городе, имеющем важное значение. От этого зависела жизнь слишком многих людей.
Почему бы этим кем-то не стать хладнокровному доверенному визирю оплакиваемого халифа?
Он был не слишком спокоен в ту первую неделю. Да и кто бы мог остаться спокойным? Во-первых, именно он пригласил убийцу во дворец. По неведению, но неведение едва ли служит оправданием. Только не в случае убийства. Ему казалось, что он хорошо скрывает страх смерти, пробиравший его до самых костей.
Чем больше он думал об этом, тем больше ему представлялось возможным, что братья ибн Тихон устроили заговор с целью убить халифа. Наняли человека, который его убил. Это означало, что Зарик и Зияр планировали двинуться на Абенивин.
Он бы и сам так поступил. А они пользуются поддержкой настоящего халифа – Гурчу в Ашариасе.
Возможно. А возможно, и нет?
Нельзя ли убедить этого великого человека, Завоевателя, что братья слишком амбициозны, слишком заботятся о своих собственных интересах, чтобы быть его лучшими слугами здесь, на западе? Править в двух городах? Мудро ли это? Разве нынешний баланс сил, их распределение здесь, в Маджрити, не лучше соответствует целям великого халифа?
Ибн Зукар принялся подбирать подарки. Выбрал посланника и написал письмо.
С одним из подарков у него возникли затруднения. В гареме дворца Абенивина были две несравненные красавицы. Керам аль-Фаради не слишком часто имел дело с этими женщинами, разумеется. У Низима были другие предпочтения. Визирю разрешалось иногда видеть женщин халифа, когда они играли на инструментах или танцевали после обеда. Одна из них будила в нем особо сильное желание. Она являлась к нему во снах, раскованная, обнаженная. Пламя его ночей.
Он удовлетворил свое желание, воплотил эти сны в дни после смерти аль-Фаради. Несмотря на огромный страх, что он испытывал в то время, удовольствие, которое он получил с ней, было также огромным. И она тоже получила удовольствие или очень искусно изображала это. Она была родом из Эспераньи, ее взяли в плен корсары и предложили в подарок халифу Абенивина.
