Бентина ди Джемисто вспыхнула:
– Почему вы задаете такой вопрос?
– А вы?
– Синьора, это
– Нет, я лишь, возможно, предлагаю десять тысяч сералей той обители, которую выберу. Я привыкла наводить справки о том, куда пойдут мои деньги. Это всего лишь предусмотрительность. Уверена, что ваш отец действовал так же. Он был купцом? Банкиром? И жив ли он еще?
– По милости Джада он действительно жив и заседает в Совете Двенадцати.
– Как удачно для него, и для вас тоже. Он посылает к вам за некоторыми молодыми женщинами, родившими ребенка? Чтобы они послужили Серессе?
Ления поняла, что очень разгневана. Возможно, это было неразумно, но она слишком отчетливо представила себе таких девушек. Она подумала, что с ними, наверное, жестоко здесь обращаются, чтобы сделать их более податливыми, если Совет Двенадцати потребует их услуг. Превращают ли их в хорошо воспитанных проституток? Вероятно, в некоторых случаях. И в шпионок.
Бентина ди Джемисто откинулась на спинку своего глубокого кресла. На этот раз это она медлила. Потом сказала:
– Похоже, у вас неспокойно на душе, синьора Сеттана. Наверное, и в самом деле разумно подумать о возможности провести жизнь в благочестивых трудах, чтобы искупить содеянное. Я не знаю, конечно. Но, возможно, несмотря на ваши предполагаемые средства, здесь для вас не лучшее место. Я думаю, – еще одна тонкая улыбка, – что вы тоже это чувствуете.
– Я могла бы приехать сюда, – сказала Ления, – чтобы стать Старшей Дочерью, и привнести большую набожность в это место.
Еще одна улыбка.
– За десять тысяч женщину могут принять, но она не получит власти. И мне нравится моя роль духовного пастыря для всех, кто живет здесь.
– Интересно, что бы изменили двадцать тысяч и особое предложение герцогу Риччи, когда я в следующий раз с ним увижусь.
Стрела. Ления увидела, как она попала в цель.
– Когда вы в следующий раз…
Ления подумала, что слишком часто перебивает эту женщину. Но ей было все равно. Она сказала:
– Я остановилась у Фолько Чино д’Акорси, пока мы занимаемся здесь делами, в числе которых постройка в Арсенале каракки. Фолько сегодня вечером будет присутствовать на заседании Совета у герцога. Я, конечно, попрошу его передать от меня привет вашему отцу. И, возможно, попрошу его поговорить с герцогом о моем деле. Разумеется, я могу и сама просить встречи с герцогом Риччи. Я виделась с ним два дня назад. Всегда полезно иметь могущественных людей, которые замолвят за тебя словечко, как вы считаете?
Двадцать тысяч – абсурдно большие деньги, чтобы отдать их обители. Она бы никогда этого не сделала. И она бы не хотела провести здесь всю свою жизнь. Как и в любом другом закрытом от мира месте – она ясно поняла это, пока сидела здесь. Но Старшая Дочь этого не знает, ей и не нужно этого знать.
Горе может заставить тебя совершать некоторые поступки, и страх тоже, но такое существование не для нее. Это не ее будущая жизнь, какой бы она ни оказалась. Стоило скакать сюда верхом, чтобы в этом убедиться.
Ления встала. Взяла свои перчатки. Еще одно проявление силы – самой закончить беседу. Она видела, как это делал Рафел на переговорах.
Старшая Дочь тоже поднялась. Две высокие женщины, примерно одного возраста. Одна – рожденная в роскоши. Другая… такая, какая она есть, но и такая, какой она теперь себя сделает: ее больше не будет определять то, что с ней когда-то произошло. Новая мысль.
Она показалась ей очень хорошей.
– Я благодарна за то, что вы уделили мне время, – сказала Ления, вполне искренне. – Я пойду и найду синьора Черру, который был так добр, даже в своей печали, что приехал сюда вместе со мной.
Она не была уверена, что Бентина ди Джемисто знает имя Черры и то, как он связан с герцогом. Однако та знала. Это было видно по ее лицу. Много стрел, подумала Ления, выпущенных удачно. Так тоже можно сражаться, с помощью слов, с помощью взглядов. Она не знала, какую именно битву выиграла здесь, но осознавала свою победу.
Но потом, выйдя на улицу, шагая через огород с лечебными травами по направлению к конюшне вместе с молодой женщиной в светло-желтой одежде, она опять услышала тот голос. У себя в голове. Голос, который приводил ее в ужас.
Пауза. Потом, почти жалобно:
«Твой настоящий друг», – подумала Ления.
Стук в дверь не прекращался, и Бранко Чотто вскочил.
– Не открывай! – закричал он слуге в прихожую.
Но Рафел все еще чувствовал себя злым и дерзким, и он спросил:
– Не открывай? Это недостойно вашей выдающейся семьи! Разрешите мне, синьор, – киндат наверняка может послужить лакеем для члена Совета Двенадцати!
