Все мы врём полностью

Дом Северса, в котором воссоздана атмосфера прошлого, совсем не похож на посвященные быту ушедших времен музеи с их тщательно продуманными экспозициями. Основное отличие заключается в том, что Дом Северса намного сложнее отыскать. Конечно, ему посвящена отдельная статья в «Википедии», упоминается он и в некоторых путеводителях, поэтому сказать, что он окутан тайной, нельзя. Тем не менее он выглядит таинственным: никаких табличек или указателей, да и время посещения строго ограничено. И посетителям хочется, чтобы дом таким и оставался. Рассказывая о нем, мои американские приятельницы будто делились со мной секретом, и, напиши я о Доме Северса статью, они непременно восприняли бы это как предательство с моей стороны.

При жизни Северса посетителей, нарушивших тишину и начавших перешептываться или хихикать, бесцеремонно выпроваживали за дверь. Сейчас все не так строго, однако запрет на разговоры порождает ощущение, словно ты оказался в некоем временном вакууме, который в любой момент может быть нарушен. Помимо придуманной исторической составляющей в доме присутствует и еще одна — связанная с жизнью и личностью самого Северса. По его замыслу, каждая комната была обставлена как бы в соответствии с главой романа, описывающего жизнь в определенную эпоху, однако Севере и сам жил в этом доме. После экскурсии сотрудник, открывший мне дверь, угостил всех посетителей шампанским и ответил на наши вопросы о доме и Северсе. Оказалось, что принимавший нас сотрудник дружил с хозяином дома до самой его смерти в 1999 году. Северс прожил здесь много лет, и последней его волей было сохранить дом в таком виде, словно он по-прежнему обитаем.

Семейство Джервис — выдумка, а предметы интерьера Северс приобрел на блошиных рынках и у старьевщиков. Но пятна на потолке были настоящими, как и осознание того, что нас окружает творение одного человека, из чьих бокалов мы пили шампанское. Хотя история и была вымышленной, но когда я, слегка захмелевший, шагал по обычным лондонским улицам, то никак не мог избавиться от ощущения, что прикоснулся к чему-то таинственному. Вот только что это было?

Эксцентричные чудаки вроде Денниса Северса, собиратели старины и выдумщики, встречаются повсюду. В 2006 году в Торонто архивный отдел муниципалитета пригласил всех желающих посетить усадьбу скульптора-затворника Джозефа Вагенбаха. Рассказывали, что хозяин ее перенес инсульт и переселился в дом престарелых, а саму усадьбу называли настоящей исторической достопримечательностью. На протяжении нескольких недель кто угодно мог туда заглянуть и осмотреть впечатляющее собрание скульптур, личные вещи владельца и комнату, где до 1974 года жила муза скульптора Анна Неритти и где все сохранилось таким, каким было при жизни Анны. А затем на первой странице газеты National Post появилась статья, заголовок которой гласил: «Несуществующий скульптор-отшельник».

Джозефа Вагенбаха действительно никогда не существовало, а вся история оказалась выдумкой художницы Ирис Хойсслер, которая сама надевала халат экскурсовода и водила посетителей по дому. Хойсслер собиралась раскрыть тайну, однако газетчики ее опередили и испортили все впечатление тем, кто еще не успел побывать в усадьбе. Среди тех, кто стал жертвой мистификации, была и писательница Марта Бейли. Загадочная личность Вагенбаха явилась для нее настоящим источником вдохновения, и Бейли уже успела придумать целую историю его жизни, когда Хойсслер прислала ей письмо, в котором раскрыла тайну усадьбы.

Придуманный Хойсслер проект разоблачает нашу любовь к подобным загадкам и доказывает, что они во многом представляют собой плод нашей собственной фантазии. Когда мы, уже узнав правду, отправляемся в усадьбу Вагенбаха, рассматриваем его эротические скульптуры, почтовые открытки и семейные фотографии, история кажется нам чересчур уж продуманной. Никогда не существовавший скульптор даже разложил на столе карту, на которой отметил карандашом расположение концлагеря Берген-Бельзен. Нет, вовсе не с жизнью некоего Вагенбаха знакомятся посетители — они просто считывают готовые общеизвестные знаки, умело спрятанные в обстановке дома.

Подобные проекты стали особенно популярными в 1990-2000-х годах. В 2011-м я сам побывал на экскурсии в Культурно-историческом музее Осло, которую проводила актриса Клэр Де Ванген. Во время экскурсии она постепенно подменяла факты фантазией, и в конце концов мы оказались на самых задворках музея, в помещении, напоминающем декорации к фильмам Дэвида Линча. В описаниях подобных проектов часто встречаются такие характеристики, как «атмосфера места» и «воздействие на сознание», а сами проекты подогревают нашу тягу к раскрытию старых личных или семейных тайн.