София дышала через нос, пытаясь успокоиться — нелегкое дело, когда внутри тебя бурлят эмоции. За победу боролись гнев и разбитое сердце, но снаружи она дрожала от холода.
Пять лет! Пять лет она любила этого мужчину безответно, и вот чем все закончилось. Он выбрал ее сестру, которая не обращала на него ни малейшего внимания. Это несправедливо.
Она бы с радостью подарила ему свою любовь, но ему это не нужно. Перед глазами плясали черные пятна. Нет, она поклялась, что больше никогда не лишится чувств на светском приеме, и даже сейчас. Только не здесь, где ее может подхватить один лишь Хайгейт.
Она машинально принимала поздравления от приятельниц матери, даже не замечая говорящих. Все лица слились воедино, весь бальный зал сомкнулся, превратившись в душную камеру.
Воздух. Ей нужен воздух. Но еще сильнее ей нужно вырваться отсюда, уйти от этого ухмыляющегося идиота. Идиота, схватившего под локоть ее сестру и пожимающего руки всем подряд.
— Эй, девица, ты что, в обморок собралась упасть? — Слова загустевали в ее ушах, нелепые звуки обретали смысл. София моргнула. Леди Апперли хмурилась на нее из-под лорнета.
— Конечно, нет.
— Конечно, да. Не пытайся меня обмануть. Я слишком стара, чтобы такие, как ты, могли меня одурачить.
София разжала пальцы, вцепившиеся в руку Хайгейта. Какой-то инстинкт подсказывал, что ему не стоит участвовать в этом разговоре.
— Ну, раз уж вы об этом упомянули...
Леди Апперли коротко кивнула.
— Может, у вас и настала мода на бледную кожу, но сейчас у тебя по-настоящему болезненный цвет лица. Сомневаюсь, чтобы ты смогла одурачить хотя бы лорда Пендлтона, а он слеп, как летучая мышь.
София чуть отошла от толпы, окружившей ее семью.
— Миледи, право же...
— Будет, будет тебе, дорогая. — И леди Апперли похлопала ее по плечу с поразительной для такого хрупкого существа силой. — Выше голову. Все это ерунда и обязательно пройдет.
Впервые в жизни София посмотрела на леди Апперли по-настоящему. За грубоватым поведением и усеянным морщинами лицом скрывался понимающий ум, отчетливо различимый в ее взгляде. Пусть покрасневшие глаза и близоруки, но в них теплится мудрость, скопившаяся в результате нескольких десятков лет внимательных наблюдений.
Нижняя губа Софии задрожала, она прикусила ее.
— О, теперь ты меня заметила, да? — продолжила леди Апперли. Она кивнула на Хайгейта. — Ты мне, конечно, сейчас не поверишь, но в один прекрасный день ты вспомнишь этот вечер и поймешь, какой большой опасности избежала.
Гнев вырвался на поверхность, и София втянула в себя побольше воздуха, чтобы высказаться вслух. Леди Апперли ничего о ней не знает! Ничего!
— Не хорохорься. Только дай Хайгейту шанс и увидишь, права я или нет.
София так стиснула веер, что несколько пластин сломались.
— Дать ему шанс? Да всего полчаса назад вы спрашивали меня, почему я на него накинулась!
— Возможно, я изменила свое мнение.
— Изменили мнение? — Еще несколько пластин несчастного веера хрустнули. Должно быть, с возрастом леди Апперли окончательно выжила из ума, другого объяснения быть не может. — Да что вообще дает вам право говорить о моем будущем?
Леди Апперли вздернула свой весьма значительный подбородок.
— Опыт, моя дорогая. Если тебе повезет и ты доживешь до моих лет, то откроешь для себя все выгоды моего положения.
Точно, выжила из ума. Учитывая мамино происхождение, общество никогда не даст Софии такой власти.
— Я не понимаю...
Ее перебил смешок.
— Поймешь, если тебе достанется моя судьба. Только вообрази — я могу говорить что угодно любому, и никто не посмеет перечить мне. Зато самой себе я могу противоречить сколько угодно. Я даже могу заставить всех этих молодых девиц ерзать и ежиться, требуя, чтобы они неукоснительно придерживались правил приличия, хотя сама при этом считаю их полнейшим вздором.
София помотала головой.
— Но...
— Только дай своему графу шанс, и в один прекрасный день ты поднимешься на самое высокое место в обществе. А учитывая его возраст, этот шанс выпадет тебе скорее раньше, чем позже. Вдова, если она ведет себя осмотрительно, может делать все, что пожелает.
С этими словами леди Апперли развернулась и поплыла сквозь толпу, покачивая павлиньими перьями, оставив Софию с открытым ртом. Причины, по которым никто не отправил вдову в Бедлам[5] сто лет назад, оказались выше ее понимания.
— И что все это значит?
София повернулась и наткнулась на проницательный взгляд Хайгейта. Вот еще один, который замечает слишком многое. И если после леди Апперли осталось лишь слегка неуютное ощущение, Хайгейт буквально раздевал ее. София едва подавила порыв скрестить руки и прикрыться ими, как щитом. Не в силах выдержать этот испытующий взгляд, она уставилась на его аккуратно завязанный галстук. В таком узле не было ничего чрезмерного и фальшивого.
— Понятия не имею. Мне кажется, к старости она слегка помутилась рассудком.
Хайгейт наклонил голову, пытаясь поймать ее взгляд, но София упорно смотрела поверх его плеча. Плохая мысль. На глаза тут же попалась Джулия, стоящая рядом с Кливденом и принимающая восторженные добрые пожелания от Генриетты Аппертон.
