Он подождет, пусть даже отдельные части его тела с ним не согласны. А до тех пор ничто не мешает устроить все так, чтобы Джулия захотела быстрее.
Стараясь не тревожить спящую, Бенедикт высунул голову из окна и вытянул шею, чтобы внимательно рассмотреть изрезанную колеями дорогу, оставшуюся позади. Никаких признаков погони. Только привязанный сзади к карете Артур идет рысью и явно хочет помчаться быстрее.
Скоро они доберутся до коттеджа, где Артур сможет размять ноги. И Бенедикт, кстати, тоже.
Карета замедлила ход и повернула. Не глядя, Бенедикт понял, что они только что въехали на длинную подъездную аллею к Шорфорд-Хаусу. Но им не придется ехать по ней до самого конца, где располагается заброшенное здание эпохи Тюдоров.
Бенедикт приказал кучеру остановиться у коттеджа привратника — дополнительная мера безопасности на случай, если Кливден быстро нападет на их след. Тот, конечно, будет искать их в особняке, а не в побеленном известкой коттедже с соломенной крышей и окнами с ромбовидными стеклами. В прежние годы, когда в поместье еще имелся садовник, летом садовник сажал в ящики под этими окнами яркие цветы. А сейчас под голыми ветвями, с которых капает вода, дом выглядел весьма уныло.
Карета все замедляла ход, и Бенедикт просунул палец под шляпку Джулии и провел им по щеке.
— Просыпайся. Мы приехали.
Она моргнула, помотала головой, стряхивая сон. Приняв приличествующую леди позу, Джулия отодвинулась от Бенедикта.
— Прошу прощения. Дорожный спутник из меня никудышный.
— Если тебе удалось отдохнуть, то это только к лучшему после того, как ты вчера замерзла.
Она плотно, словно защищаясь, закуталась в плащ — лакей сумел за ночь высушить его у камина и начистить так, что тот выглядел как новенький. Бенедикт верно истолковал ее жест — теперь, когда они добрались до места, Джулия занервничала, а может быть, даже засомневалась в правильности своего решения.
Придется действовать очень осторожно.
Кучер распахнул дверцу и опустил ступеньки. Бенедикт выпрыгнул из кареты и протянул руку.
— Идем, я покажу наши новые владения.
Она вцепилась в его руку слишком сильно. Возможно, подумал Бенедикт, чтобы скрыть дрожь. Спустившись на землю, Джулия широко распахнула глаза.
— О!
— Пожалуй, довольно грубовато и простовато, но все равно лучше, чем главный дом.
— Нет, он просто очарователен!
Бенедикт улыбнулся. Джулия говорит то, что думает.
— Останешься ли ты при том же мнении, когда поймешь, что тут отсутствуют слуги? Нет, конечно, — торопливо добавил он, — нам не придется самим готовить еду. Я отправлю кучера в главный дом, пусть скажет, чтобы нам регулярно приносили оттуда что-нибудь съестное, но помимо этого...
Бенедикт замолчал и провел рукой по волосам. Собирался отвлечь ее, чтобы не нервничала, а сам лепечет, как школьник.
— Я хотел сказать, что, если тебе потребуются услуги камеристки, боюсь, выполнять ее обязанности придется мне.
Отлично. Теперь Джулия покраснела. Да и самому на пользу не пошло; перед глазами множество картинок: вот он помогает ей снять одежду, вот пальцы задевают нежную белую кожу...
— Полагаю, мне придется как-нибудь справляться самостоятельно. — Ну, во всяком случае, ответила, хотя и уперлась взглядом в землю.
Джулия ссутулила плечи, защищаясь от порывов ветра, который нес с собой привкус соли, а это значит, что имение расположено где-то вблизи побережья. Такой намек на горечь своей непривычностью выбил ее из колеи. Места, знакомые с детства, располагались в глубине страны, и запахи были земными — трава, деревья и болота.
Промокнув вчера насквозь, думала, что уже никогда не сможет согреться. В настоящий момент хотелось только одного: чтобы в камине пылал огонь, а в руках была чашка горячего чая. Но одинокая труба коттеджа, из которой не шел дым, не сулила ни того ни другого.
Джулия вслед за Бенедиктом вошла внутрь. Интерьерными особенностями коттеджа были: комната с большим открытым камином; грубо сработанный стол, служивший в качестве обеденного и рабочего пространства; глиняная и оловянная посуда на полках; свисавшие со стропил пучки сухих трав, наполнявшие воздух ароматом лаванды. Одинокая дверь в противоположном конце комнаты, вероятно, вела в единственную спальню. Ту, которую вскоре ей придется разделить с Бенедиктом. Джулию пронзила совсем иная дрожь.
Бенедикт вскинул бровь.
— Все еще считаешь, что дом очарователен?
Она повторно огляделась. Они определенно находились далеко от претенциозных атрибутов светского общества и его социальных ограничений. Коротко кивнув, Джулия решила:
— Думаю, да. Позаботимся о себе сами, и пусть это станет нашим приключением.
Бенедикт присел на корточки перед камином и посмотрел в дымоход.
— Что ж, первым делом нужно разжечь огонь.
— Да, здесь немного дует, и я бы не отказалась от чашки чая. — Джулия снова задрожала. Чтобы прогреть эту огромную комнату, потребуется целая вечность. А сколько пройдет времени, пока тепло доберется до противоположной стороны дома и спальни? Если вообще доберется.
— Почему бы тебе не сменить дорожную одежду на домашнюю, пока я разжигаю камин?
— А ты умеешь?
