— Юная леди, вы останетесь на месте. — Леди Уэксфорд наклонилась вперед, так, что ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Софии. — Не подобает, чтобы вас видели в обществе Хайгейта без компаньонки, а я совершенно точно никуда пешком не пойду.
Руфус повернулся к ней.
— О да, мужчина представляет такую опасность для впечатлительных молодых особ в самом центре запруженной народом улицы! Кажется, я не предлагал ей уединиться где-нибудь в боковой аллее Воксхолла.
Руфус постучал по крыше — совершенно нелепое действие, поскольку последние пяль минут они стояли на месте. Впрочем, так он подал сигнал лакею опустить лесенку.
Руфус выпрыгнул из кареты на оживленную улицу.
— Мне необходимо подышать воздухом. Не хотите ко мне присоединиться?
— Не глупите, — начала леди Уэксфорд, но София даже не обратила на нее внимания.
Она вложила ладонь в его протянутую руку и сошла вниз. Ее улыбка выглядела слегка натянуто, словно понимала, что существует лишь как фасад, демонстрирующий миру, что все прекрасно.
— Слава богу, — пробормотала София. — Я больше ни одной минуты не выдержала бы этих двоих.
— Не могу вас за это винить. — Он положил ее руку себе на локоть и пошел вперед, оставив застрявшую карету стоять на месте.
— Мне следует поблагодарить вас за спасение, но, наверное, ваша сестра права. Лучше бы мы остались дома.
Руфус прикоснулся к шляпе, приветствуя проходящих мимо леди. Они бросили взгляд в его сторону, затем обернулись и посмотрели внимательнее. Разумеется, все дело в шраме, ведь он считается символом его первого трагического супружества.
— Я думаю, что прогулка пойдет вам на пользу. В любом случае это лучше, чем сидеть дома и волноваться из-за... того, что изменить не в ваших силах.
София кивнула. Это был единственный возможный ответ на переполненной людьми улице Мейфэра, где множество гуляющих специально напрягали слух в надежде уловить новую сплетню. Ему и так известно, какие мысли роятся у нее в голове: тревога за сестру и страх перед будущим.
Соображение о том, что он способен угадать ее мысли по выражению лица и наклону головы, согревало Руфуса изнутри. Он никогда еще не доходил до столь высокого уровня сочувствия женщине.
— Я по-прежнему сомневаюсь, что поход по магазинам — хорошая идея. Когда мы доберемся до модистки, мама забудет обо всем на свете.
Руфус искоса посмотрел на нее. Он плохо разбирался в дамской моде, но даже его неискушенному глазу была заметна некоторая поношенность ее наряда: обтрепанный подол, отсутствие упругой жесткости в корсете, обвисшие кружева на шляпке. Эта девушка заслуживает куда большего, чем ей способна предложить семья.
— Если вам что-нибудь понравится, я запишу это на свой счет.
Она застыла посреди мостовой, на щеках появились розовые пятна. Поток прохожих продолжал их обтекать.
— Я не могу позволить вам подобного! — София сильно понизила голос, но каждое слово все равно отчетливо донеслось до него сквозь грохот карет.
— Это доставит мне удовольствие. Пусть это будет подарком за все неприятности, которые принесло вам наше соглашение.
Розовые пятна на щеках покраснели, София закусила губу, и перед мысленным взором Руфуса сразу же возникла картина. Вот так она могла бы выглядеть при куда более приятных обстоятельствах, к примеру, в его постели после сладостных наслаждений. Кровь хлынула в пах при одной мысли о ней, удовлетворенной, лежащей среди сбитых белых простыней, обнаженной и тяжело дышащей, с этим прелестным румянцем, выступившим на щеках, шее, груди...
Руфус посмотрел ей в глаза, и румянец Софии побагровел.
— Мы... мы должны идти дальше.
— Да, пожалуй. Иначе ваша матушка и моя сестра прибудут туда раньше. Уверен, в этом кроется что-то скандальное, хотя не представляю, что именно.
Ну, не считая его распутных мыслей.
— Ваша сестра может заявить, что вы заманили меня в какой-нибудь притон греха.
Руфус моргнул, глядя на нее, и уголок его губ приподнялся в улыбке.
— А что вам известно о притонах греха?
— Абсолютно ничего.
Нет, вряд ли он расслышал в ее голосе нотку разочарования. Конечно, нет.
София отвернулась, прежде чем он успел убедиться. Они пошли дальше по улице, спеша к модистке. Прохожие продолжали бросать на него любопытные взгляды. Он прикоснулся к шляпе, приветствуя юную леди, выглядящую так, словно ее место по-прежнему в классной комнате. Глаза барышни округлились, и нахмурившаяся гувернантка торопливо подтолкнула ее вперед.
Пальцы Софии сжали локоть Руфуса, их плечи соприкоснулись — она чуть придвинулась к нему, чтобы доверительно о чем то спросить.
— Почему все на нас глазеют? Я уже начинаю думать, что внезапно покрылась прыщами.
— Они уже слышали новость о нашей помолвке, дорогая моя, и сильно удивляются.
— Чему удивляются?
— Всему тому, что их совершенно не касается. Подходим ли мы друг .другу. Какую сумму мне заплатил ваш отец, чтобы сбыть вас с рук. Через сколько времени после обмена обетами вы наставите мне рога.
София снова остановилась.
