Свита наложницы врезалась в гущу центральной торговой улицы города и растворилась в пестрых и многоликих палатках ремесленников и торговцев. Сколько слышала, читала и видела в записях Элен про восточные базары, но все это было так далеко от того, что сейчас предстало ее взору. Краски – первое, что воспринимал глаз, затем формы, а уж потом разнообразие и смелые фантазии мастеров. Улица, состоявшая из невысоких, в основном двухэтажных домиков с теневыми навесами, выкрашенных в белое, излучала радужную музыку. Казалось, праздник навечно здесь поселился, обретя просторный дом без конца и начала. Гостья, а именно таковой она себя здесь ощущала, успокоилась, глаза ее блестели и обволакивались всеми красками базара. А какое разнообразие людей! Расы и нации, все переплелись и побратались здесь. «Все-таки в путешествии миров есть свои маленькие плюсы. Языки не надо учить, сходу все понимаешь».
Риа подошла к Эсен и что-то шепнула той на ухо. Госпожа кивнула и, достав монету из маленького бархатного мешочка, повязанного шелковой веревкой на талии и прятавшегося в складках платья, протянула служанке. Та отошла к ближайшему лотку и вернулась с парой изящных расшитых цветными нитями и бисером туфель. Элен не стала спорить, когда служанка, склонив голову, протянула ей обувку; сразу же натянула на страдающие ступни мягкие и удобные, словно тапочки, туфли.
– Благодарю вас, госпожа. Это то, что надо, вы очень добры к незнакомке. – Глаза девушки светились благодарностью.
– Для меня в радость сделать хоть что-то полезное за пределами дворца, а это, поверьте, случается крайне редко. – С легкой грустью ответила Эсен.
– Извините за неуместный вопрос, но не боитесь ли вы быть обворованной? – И видя недоуменный взгляд наложницы, гостья указала на мешочек. – Ваш кошель, он же на виду у всех! В такой плотной толпе запросто может найтись проныра, готовый поживиться вашими средствами.
– Понимаю ваше беспокойство, Элен, но у нас добрый народ и на чужое не зарится, как бы нелепо и наивно это не звучало, в этих краях принято открыто просить о помощи, если не хватает средств на кусок хлеба или на пару башмаков. И каждый просящий всегда получит помощь. Это закон. А, если и найдется ловкий смельчак на добро придворного из гарема повелителя, то далеко не уйти ему. Ибо все, что выходит из дворца Шахриара – неприкосновенно ни для кого, кроме владыки. Это закон для всех.
Эсен вдруг приблизилась к новой знакомой и на ухо шепнула ей с усмешкой заговорщика:
– Но, признаюсь вам по секрету, если бы меня обокрали, то я бы даже не подала признака. Потому, как уважаю смелость и отвагу, а стянуть с наложницы повелителя мешок с золотом под носом охраны – это не дюжая отвага. Уж поверьте.
Через продолжительное количество шагов, приветствий и поклонов улица закончилась, и ее конец стал началом другой, храмовой аллеи. Более широкая и просторная она была унизана словно поделочными камнями храмами и соборами различных культур и народов. В обрамлении аккуратных газонов, клумб и тонких деревцев с выложенными кирпичом и камешками тропинками, в тишине и зное торжествовали и царили буддистские пагоды, мусульманские мечети, христианские и еврейские церкви, китайские храмы и даже ацтекский храм Солнца, не говоря уже о таких, что впервые открывала для себя гостья. Поистине чудо света, а не улица. Свита преодолела в тишине и глубокой задумчивости эту священную улицу города, погруженную в особую благостную атмосферу. За последним храмом начиналась цветущая дивными цветами изящная аллея, мраморная дорожка через которую вела к дворцу повелителя.
– Так вашего повелителя зовут Шахриар? – Нарушила тишину Элен.
– Да, именно так зовут нашего владыку. – Отозвалась Эсен.
– Шахриар…Шахриар…. Где-то я уже слышала это имя. Но где?
– Наш повелитель известен во многих странах. Вы могли о нем узнать в других землях.
– Да, наверное.
Дорожка закончилась и снова была стена, меньше городской, но такая, же белая, с воротами. Снова переговоры со стражей по протоколу и вход открыт. Не может быть! Элен застыла, едва переступив за ворота. Перед ней дрожал в знойном воздухе белоснежный дворец невиданной красоты. Хотя, скорее виданной, еще, как виданной! Тадж-Махал собственной персоной! Только с некоторыми отличиями: без водной глади, что тянется к дворцу, и это место было обителью правителя и его гарема, а не мавзолеем-мечетью.
Эсен дотронулась до ладони Элен и улыбающимися глазами подмигнула, подбадривая. По мере приближения дворец становился чудовищно громаден в необъятных размерах, гостье не с чем было сравнить его. Тадж-Махал, да он, скорей всего, рядом смотрелся бы, как малое дитя рядом с отцом.
