– Шахриар – наш владыка. Ах, да, вы же не из этих мест, как я понимаю. Ну, ничего, по дороге во дворец, я постараюсь ввести вас в курс дела. Только прикройте лицо под плащом. Дабы не ….
– …смущать. – Продолжила Элен.
– Да, все так. Верно.
А далее были шаги, размеренные и неторопливые, легкие женские впереди и потяжелее мужские сзади. Элен в центре, справа Эсен, слева Риа, а сзади два стража. Песчаная тропинка вела их вдоль стены, и пока они шли, Эсен коротко рассказывала историю города, лежавшего за стеной и прочно связанную с ним свою жизнь.
Она жила в далекой солнечной Италии. Дочь знатного вельможи, единственная дочь, единственный ребенок. Летиция – любимая, нет обожаемая дочь, ребенок при рождении потерявший мать, так и не познав материнской ласки и любви, дочь, ставшая всем для отца-однолюба, так и не связавшего себя более ни с одной женщиной.
Достигнув нежной юности, Летиция расцвела, и это не осталось незамеченным при королевском дворе. Как не противился отец, а пришлось отдать любимую дочь фрейлиной в свиту королевы. Вот там-то и произошел тот самый переворот в ее юной жизни. Балы, нескончаемые пиры. Знакомство с ним, единственным, который стал возлюбленным и борьба с той, что стала соперницей.
Девушка, воспитанная отцом в чести и доброте, не подозревала о коварстве и подлости, на которые способны люди. Похищение ночью из покоев, корабль и море. Вот так соперница расправилась с ней. Чуть позже Летиция поняла, что ее могли отравить, перерезать горло острым кинжалом, да что угодно. Но то, что уготовила ей та, снедаемая ревностью, было во стократ хуже.
Рабство! Корабль ее доставил на берега Северной Африки, и там, на невольничьем рынке, подвергаясь очередному унижению, ее купили для одного повелителя в далекую и загадочную страну. Родная земля удалялась все дальше, в то время как новая приближалась. Носилки, кареты, лошади, мулы, люди – столько дорог и столько разных путей, а сколько дней и месяцев.
И вот она предстала пред стенами этого города, как Элен сейчас, но с одной разницей – она невольница, рабыня, купленная для гарема повелителя Шахриара. Первые два года она пыталась сбежать домой, но куда там. Без денег, помощников и карты, даже смешно подумать. Прошло уже пять лет с того дня, как она вошла впервые в гарем. Она почти смирилась с этой жизнью, да, впрочем, не так плохо ей там и жилось. Служанки, готовые услужить по первому зову и подружки среди таких же, как и она невольниц. Ее самая большая радость – раз в месяц покидать пределы гарема и города под присмотром охраны и прогуливаться там, где пожелает, сегодня был как раз такой день, но все равно она была и оставалась пленницей.
Ах, да, город. Очень древний, основанный далеким предком нынешнего правителя и получивший имя Аман, что значит, мир, за веротерпимость и неприятие войн; единственный остров мирного существования в этих далеких землях. Конечно, кроме города, Шахриару была подвластна земля на протяжении нескольких дней пути и по всей этой земле мирно живут люди, но Аман – центр и яркая звезда всего государства. Вот уже сотни веков цветет и богатеет столица. Город ведет бойкую торговлю с далекими северными и восточными странами, а сам правитель покровительствует ремесленникам и художникам и, будучи прекрасным поэтом, на городских праздниках читает свои стихи горожанам. Шахриар – добрый и справедливый правитель. Это все, что может сказать Летиция, получившая в новом доме имя Эсен. Сама она его видела не часто, а уж общаться с ним ей не довелось и вовсе, не тот ранг. У правителя есть любимая жена Эдже, которую он боготворит. Вот в ее свиту и входит Эсен.
Стена оборвалась черными высоченными воротами. И оборвался разговор. Несколько фраз брошенных охраной городским стражам и свиту пропустили внутрь.
– Как же все здесь официально, по протоколу. – Элен пробормотала себе под нос.
– Что? – Эсен, недоуменно остановила взгляд.
– Не обращайте внимание. Это я так.
***
За бронебойными воротами стен все резко ожило. Элен оглушило и прижало жужжание густого почти осязаемого воздуха. Люди, группы людей, массы людей. Она отвыкла от многолюдья, вернее не совсем, но последнее воспоминание неприятно чиркнуло по легким. Катарина с дочкой и ночной хаос из бешеных людей и огня – адская каша слепой злобы. Эсен, заметив растерянность и испуг в глазах спутницы, взяла ее за руку и повела за собой, словно малого ребенка. Наверное, именно рука, твердо державшая и тянувшая в заданном направлении, придавала нужную решительность и покой. Элен встрепенулась: «Что это я? Заяц и тот смелее. Это люди, обычные люди. Трусишка». Она даже улыбнулась сама себе, так, натянуто.
