– Вижу, вы меня за безумную принимаете, но я в здравом уме, поверьте, Элен. Каждый в этом умирающем мире пережил горе, каждый! Кто выжил – потерял близких. Мы все по сути сироты – матери и отцы без детей и дети без матерей и отцов. Это ужасно, это печально, но это поправимо. Я сама похоронила троих сыновей, старшему было двадцать три, а младший не достиг двенадцати, когда случился Армагеддон. Не знаю, что дало мне сил жить дальше, наверное, смысл я обрела в цели. Все эти люди, что вы видели в лагере – все мои дети, приемные дети. Я жизнь отдам за них и ради их благополучия. Насколько мне еще отведено судьбой лет жизни, намерена я увести их подальше от влияния Медрода и его жестокости. Ибо развращает он детские и юные сердца ложью и бессердечием своим. Даже сына своего не любит, бедный мальчик. Мне, главное, основать поселение, достойное своих предков, которое станет основой другой цивилизации.
– Но Медрод же не даст вам так спокойно обосноваться и жить себе тихой спокойной жизнью. Неужели вы рассчитываете, что он забудет о вас?
– Вовсе не рассчитываю. Мямлями и рохлями мои дети расти не будут, я научу их бороться и давать отпор, потому что вслед за Медродом, они будут сталкиваться с другими лиходеями. Но я вложу в них зерна добра, разума и света, которые дадут в последующих поколениях достойный урожай. Вот моя истинная цель, мое предназначение. Вот для чего я уцелела.
– Но, как, же я вам могу помочь, если я даже не знаю, зачем я здесь? Может я здесь по иной причине и не мне вам помогать, а вам мне нужно.
– Успокойтесь, Элен. Ступайте к друзьям своим, ждут они вас. Особенно тот высокий юноша. – Мило улыбнулась Мэрилин. – Уж я-то знаю, где и что созревает. А вечером приходите. К нам гость придет, хочу, чтобы вы присутствовали. Особенно вы. Уж не знаю почему, но что-то мне подсказывает, что это очень важно. А теперь ступайте.
За пределами палатки Элен дожидался мужчина средних лет, обросший бородой и одетый, как и большинство жителей этого мира в теплую куртку и джинсы. Он представился Анеурином и проводил ее к друзьям, которые раскинули свою палатку на другом конце поселения. Там в тепле мягкого одеяла ее и настиг беспокойный сон, длившийся до самого вечера.
– Элен, Элен, дитя, подойди. – Голос звал ее откуда-то издалека. – Подойди, дитя и внемли. Элен….
Девушка открыла глаза, в палатке она была одна, все куда-то ушли. Неужели все пошли к Мэрилин на встречу с таинственным гостем? А про нее забыли? Или не стали будить? Голос усиливался, девушка вылезла из спального мешка и, вслушиваясь, подошла к сундучку, единственной поклаже ее друзей, служившему кладезем всего самого необходимого в дороге. На сундучке стояло складное маленькое зеркало на подставке. Элен не могла оторвать от него взгляда, поверхность зеркальная начала заметно мутнеть и наполняться контурами, а голос, гремевший на всю палатку, без сомнения исходил из зеркала. Неосознанно девушка взялась руками за его деревянную рамку и оторвала от сундучка, держа в своих руках на вытянутом расстоянии. Свет начал изливаться с зеркальной стороны, а контуры слились в безликое лицо без глаз, вызывая ужас и оцепенение.
– Кто ты?! Что тебе от меня надо? – Смогла лишь прошептать онемевшим языком девушка, тараща круглые от страха глаза.
– Миссия твоя важна в этом мире, дитя. Внемли голосу Белой Луны. Помоги Темному принцу перейти на сторону Белой женщины-созидательницы. В нем ключ того мира, который так иском. Защити его в нужный час. Будет трудно и страх затмить может сердце, но не дай дрогнуть надежде. Королю нужен совет, и город имя должен получить.
У Элен голова пошла кругом – пережитая до этого боль, обиды и терпение, которое истончалось с каждым погружением в новые миры, все это взорвалось в ней вулканическим выбросом.
– Нет! Хватит! Довольно с меня! Я не кукла, чтобы мной помыкали и бросали, словно солдатика на разные испытания! Я хочу домой! Я устала!
– Еще рано, дитя, твоя миссия не закончена, этот мир нуждается в тебе больше, чем ты можешь догадываться. Не делай ошибки. Иначе… – Голос был беспристрастный и холодный.
– Иначе что? Уничтожишь меня? Оставишь здесь гнить до конца веков? Что? Чем еще меня будешь пугать? Чем? А как же я? Как же мои желания и мечты? Как? А? – Слезы ярости и гнева вырвались из глаз девушки, руки дрожали и сжимали зеркало.
– Иначе, за твое упрямство заплатит невинная душа. – Свет померк. Голос утих, а в зеркальной поверхности не было ничего, кроме, искаженного злостью лица Элен.
– Иди к черту! Не верю! Не верю! – Зеркало полетело на пол и раздробилось в сетку трещин. – Не верю, все ты лжешь! Лжешь! Я останусь здесь, с ним! Никуда не пойду, хватит! Нет! Нет! – Элен иступлено топтала деревянную рамку и крошившиеся осколки.
– Дорогая, очнись, Элен, Элен! Очнись! – Резкий рывок и она снова в палатке, но уже не одна, а с друзьями. Элейна наклонилась над ней и ласково гладила по лицу, успокаивая и отгоняя кошмар, который только что мучил подругу.
– Это был сон? Это был сон! Сон! – С облегчением прошептала проснувшаяся девушка.
