Утром, в девять часов, радио разнесло по всей стране
весть о том, что немецкие войска перешли границу и началась
война. А в 12 часов папа, вместе со своим другом, явились
добровольцами в военкомат Ворошиловского района Одессы
и их тут же оставили организовывать мобилизацию людей в
армию.
Нашим соседом по лестничной площадке был полковник
Александр Васильевич Барятинский (о нем я вспоминал
выше). Наши семьи дружили. Он организовал машину и 22
июля 1941 г. отправил свою семью, семью своего заместителя
и меня с мамой в эвакуацию.
Прощаясь с нами, папа сказал мне: «Во время войныдети
в тринадцать лет — взрослые. Ты должен заботиться о
маме и быть ей опорой. У тебя золотая мама. Таких мало.
В своё время я не смог получить высшее образование.
Поклянись, что сделаешь все возможное, чтобы его
получить».
Я поклялся.
Наше прощание с папой, самым родным и любимым
человеком, казалось самым трудным из того, что может быть
в жизни.
У нас была кабинетная швейная машина «Зингер» ещё
от прабабушки. Когда был маленьким, часто качался на её
ножной педали. Мама на ней очень хорошо вышивала.
Мама не была портнихой, но у неё были хорошие руки.
Она многое умела и думаю, что моё умение в будущем
овладевать разными профессиями — это наследие от мамы.
Иногда она шила мне штанишки или рубашки.
Кроить она не умела и делала все на мне — обрезала ткань,
примётывала. Я же терпеливо выполнял роль манекена.
Азербайджанская пословица говорит: «Голая игла людей
одевает».
Папа носил модные в то время рубашки — косоворотки.
У них разрез и планка с пуговицами находятся слева, а не
посередине.
Уезжая, мы взяли с собой только самые необходимые
вещи. Чтобы забрать головку швейной машины, мама пошила
рюкзак, чтобы можно было нести её на спине.
Я в это время окончил шестой класс. Полковник
Барятинский участвовал в обороне Одессы и погиб.
Когда мы проезжали через Николаев, мама решила
остаться там — ждать сотрудников организации, в которой
работал отец. Они тоже, якобы, должны были эвакуироваться
через этот город. Но как мама собиралась их встретить? Ведь
связи с ними никакой не было…__
Одно из важных чудес случилось с нами и оно спасло
нам жизнь.
Примерно, на седьмой — восьмой день пребывания в
Николаеве, мама встретила на улице своего брата — Исаака
Мордковича Вязовского (о нем я упоминал выше), который со
своей семьёй тоже добрался из Одессы в Николаев. А он, за
день до этой встречи, тоже на улице, встретился с директором
Очаковского консервного завода Эдуардом Котликом. Котлик
рассказал дяде, что завод эвакуируется, оборудование
грузится на железнодорожные платформы; предложил ему
снова стать главным инженером и ехать с заводом на восток.
Дядя договорился, чтобы маму взяли на работу бухгалтером,
а я уже шёл как «довесок».
Всю свою жизнь вспоминаю это событие — уникальные
совпадения которые имели такую малую величину
вероятности. Действительно чудо!
Оборудование завода погрузили, сотрудники
расположились на двухъярусных нарах на платформе для
сыпучих материалов (крышу соорудили из парусины), и мы
поехали в сторону Харькова. Мы вовремя покинули Николаев.
На следующий день немцы перерезали железную дорогу.
Первая остановка была на станции Высоко—Поле. Рядом
с нашим стоял эшелон с авиабомбами и снарядами. Наш
поезд первым отправился со станции, но через сорок минут
вернулся, а в путь отправился военный эшелон.
Так как на немцев отлично работала «пятая колонна»,
они получили сведения, о том что на станции стоит эшелон с
оружием, а его своевременно отправили… Ночью прилетел
четырёхмоторный немецкий
бомбардировщик и стал бомбить предполагаемый состав с
бомбами и снарядами, а на самом деле — наш эшелон.
После первой разорвавшейся бомбы все проснулись,
выскочили из вагона и бросились бежать по кукурузному
полю, подальше от поезда.
Когда бомбардировщик заходил на бомбёжку, мы все
падали на землю. Как только он улетал, чтобы сделать круг
для следующего захода над станцией, мы бежали дальше.
Вокруг нас падали осколки от стальных оболочек бомб. У
осколков были рваные, острые, как у бритвы, края. Один
врезался в землю на расстоянии около метра от меня. Я его
забрал с собой. К счастью никто не пострадал.
Нам повезло. Вернувшись утром, мы увидели наш
состав целым и невредимым. Рядом с ним, с одной стороны,
были разворочены рельсы, с другой — бомбы попали в
