Леонид Васильевич. У кабинета военного дела круглосуточно
дежурили ученики — часовые. Они сменяли друг друга
каждые два часа. Особенно интересно было дежурить ночью.
На стрельбище проводились учения с мелкокалиберной
винтовкой.
Иногда в школе объявлялась воздушная тревога. Вэто время
ученики дежурили внутри и снаружи здания, а
«наблюдатели» — на крыше, но обязательно в резиновой
обуви, чтобы не соскользнуть с неё вниз. Крыша в школе
была деревянной и гладкой.
Когда—то, в 4—х летнем возрасте я заявил на семейном
торжестве, выпив капельку водки, что «повсегда» это пью.
А в Нижне—Ангарске, когда я был приглашён со всем
классом на день рождения соученика Антона Вокина, забыл
об этом.
Во время войны вино и водку туда не завозили. Дорого.
Привозили спирт и разбавляли на месте водой. Так, что гостям
за столом налили разбавленный спирт. Мы уже считались,
почти, взрослыми.
Однако, пить или не пить? Вот вопрос. Я запаниковал
и, заметив это, мама Антона налила незаметно в мой стакан
воду. Этот трюк разоблачили и весь класс «насел» на меня,
чтобы я выпил с ними. Решив, что никто от этого не умер,
выпил. И что интересно? Мне понравилось!
Значит я в детстве был прав. Как тут не вспомнить
пословицу: «Водка мерзость, водка яд, но сто грамм не
повредят».
В школе на стене висела огромная — от пола до потолка,
карта Советского Союза. На ней тонким шнурком отмечалась
линия фронта. Каждый раз, когда передавали последние
известия, в каждой семье записывали названия городов и
населённых пунктов, которые наша армия оставляла или
освобождала. Записывал их и я. Затем (меня назначили
ответственным), с помощью булавок, передвигал шнурок
на карте. Однажды шнурок сорвался. Пришлось по памяти
восстанавливать всю линию фронта. В войне участвовали
миллионы людей и многие гибли. «Война людей поедает, а
кровью запивает» (украинская пословица). В нее легко влезть,
но трудно выбраться.
Я в «космосе».
В один из вечеров, ребята из класса позвали меня
поплавать с ними на лодке. Мы отплыли от берега и поселок
исчез в темноте. Штиль… Байкал — как огромный зеркальный
пруд.
Русская пословица говорит: «Чтобы увидеть звезды,
надо открыть глаза». Я и открыл. На синем небе сияло огромное
количество звёзд.
Взглянув за борт лодки, увидел внизу… отражённое звёздное
небо. Была видна каждая звездочка. Куда не смотрел — вниз,
вверх — кругом были звезды, а я как бы завис в пространстве…
Вначале даже испытал ужас от необычности ощущения.
Даже космонавты видят с одной стороны звёздное небо, а с
другой — Землю.
Потом часто, в такую погоду, приходил на берег. Смотрел
на отражение звёзд в воде — как будто стоял на космическом
балконе. Много лет потом мне хотелось опять побывать в
«Космосе».
Днём, в ясную погоду, горы на противоположном берегу
зеркально отражались в воде. Особенно красиво было, когда
заходящее солнце освещало вершины этих гор с вечным
снегом, и они «зажигались», как костры, ярким пламенем…
Наш военрук играл на всех струнных инструментах и
организовал школьный оркестр. Я тоже захотел участвовать
в самодеятельности. Певец из меня не вышел. Мне дали
мандолину, чтобы я разучил хотя бы одну песню. Но и
на мандолине ничего не получалось… Тогда мой друг и
одноклассник, Саша Навоенко, помог мне. Он показал, а я
просто вызубрил, в каком порядке нужно «бренчать» на
струнах, чтобы звучал мотив разучиваемой песни.
Песня, которую я разучивал с хором, была очень
глубокомысленной. После слов «танки стали» оркестр
замолкал, а хор в тишине продолжал петь: «Нет у них, видимо,
бензина…». На этой песне и закончилась моя музыкальная
карьера.__
…В школе организовывали вечер, посвящённый Новому,
1943 году. Руководила самодеятельностью учительница
русского языка и литературы Лидия Петровна Федорович. В
прошлом артистка, она из—за болезни сердца оставила сцену.
Со всеми учениками Лидия Петровна была в прекрасных
отношениях. Я часто заходил к ней домой за книгами. Но
никому, никаких поблажек в оценках она не делала.
