Просто чудо, что мне удается пройти до конца моста и вернуться обратно, не задохнувшись от страха, даже, несмотря на то, что мне приходится отпустить руку Дэкса, когда мимо нас проходит семья из трех человек, и я хватаюсь за перила. Но Дэкс рядом со мной, поэтому это не так страшно, как я думала. Конечно, мост шатается, когда по нему проезжают машины, но он надежный, точно так же, как и человек, стоящий рядом, смотрящий в небо на большие воздушные облака, покрывающие горные хребты прямо перед нами. Слишком молодой или нет, Дэкс далеко не мальчишка, каким я его про себя постоянно называю.
― Обычно мама водила нас на прогулку вдоль Рио-Гранде. Не сюда, а немного дальше, ― говорит он, пока мы стоим, опираясь на перила.
Ветер дует мне в лицо и развевает волосы, и мне нравится ощущать его на своей коже.
― Когда папа улетал в город, мы все отправлялись в Арройо Секо и шли ловить дикую форель. Это в нескольких минутах езды отсюда, если ехать по трассе до Лыжной долины Таоса. Моя мама научила меня рыбачить. И, даже, папу.
― Мне бы хотелось с ней познакомиться, ― говорю я, когда Дэкс обнимает меня за плечи, а я обнимаю его за талию.
― Мне тоже хотелось бы, чтобы ты с ней познакомилась. Прошло пять лет с тех пор, как она умерла.
― Мне жаль, ― бормочу я, глядя в сторону ущелья, и вижу разбитую машину, свисающую с хребта.
Я отворачиваюсь, не желая знать, как она там оказалась.
― Какой она была?
― Она была замечательной, ― начинает рассказывать Дэкс, его голос звучит глубоко и низко возле моего уха. ― Она переехала сюда, когда была беременна, из-за того что не выдержала больше жизни в Нью-Йорке и попыток влиться в Манхэтеннскую элиту. Она гордилась жителями Нью-Мексико, и поэтому была полна решимости воспитать своего второго ребенка здесь. Безусловно, Сара не была в восторге. К тому времени, когда родился я, ей уже было восемь, и она не обрадовалась переезду.
― Но она до сих пор здесь.
― Она переехала в Нью-Йорк, когда поступила в университет, но вернулась обратно после первой пережитой снежной бури, послав все к черту. Вернувшись, она встретила Бенни, и у них появился Диами, и с тех пор, они то расходились, то сходились вновь. Но это происходит только из-за того, что моя сестра как фейерверк, ― посмеиваясь, говорит Дэкс, прежде чем снова стать серьезным.
― Мама прилетела сюда, родила меня, а после этого у папы не было другого выхода, кроме как кататься из Таоса в Нью-Йорк. Ей хотелось, чтобы у меня была нормальная жизнь, в кругу семьи. Большой семьи.
― Твой отец не возражал? Летать туда и обратно только ради того, чтобы повидаться со своими детьми?
― Возможно, сначала, но я был слишком мал, чтобы это заметить. К тому времени, как я стал маленьким кошмаром для города, он с нетерпением ждал времени, когда сможет приехать на пару недель к нам. Отец должен был ехать на машине до Санта-Фе, чтобы поработать дистанционно, но это было лучше, чем постоянно летать в Нью-Йорк. Он владеет брокерской фирмой в Финансовом районе, и так как он сократил свои часы работы в офисе, то теперь может присматривать за финансами моей компании. Таким образом, в течение нескольких недель, меня растили мама и Нана, две сильные женщины, которые не делали ни из кого заложников. Но они дали мне идиллическое представление о людях из детских книг. Я был ужасно счастливым, даже каникулы в Париже и Риме не могли выдернуть меня отсюда. Сара говорит, что я, как и мама, привязан к земле, небу, ветру и Рио-Гранде. И она права.
― Что с ней случилось?
― Рак яичников. Она не замечала этого вплоть до четвертой стадии, когда внезапно стала выглядеть, словно находится на восьмом месяце беременности; мы на тот момент были в отпуске в Тоскане. Кажется, они назвали это асцитом, или как-то так. Но мама до последнего не признавалась, насколько ей было больно. Она думала, что у нее просто появились проблемы со спиной, и вдобавок было постоянное вздутие живота, от которого она лечилась, чем придется. Вернувшись тогда домой, папа ушел из своей компании и оставался здесь целых два года. Мне хотелось позаботиться о ней, но мне было только двадцать. Я пытался вести себя, как взрослый мужчина, когда, на самом деле, до него мне еще было очень далеко. Но я делал, что мог.
― Ей делали химиотерапию? Лучевую терапию?
Он кивает.
― Сначала ей сделали операцию, чтобы удалить все злокачественные части, перед тем как преступить к лучевой терапии. Позже она согласилась на экспериментальные методы, но даже мама понимала, что ничего из этого ей уже не поможет. Когда одно из лекарств начало выходить с потом через кожу на ладонях и ступнях ног, она уже знала, что ей осталось недолго, ― Дэкс делает паузу, затем задумчиво улыбается. ― Но до тех пор, Харлоу, смотря на нее, ты бы не подумал, что у нее был рак. Она вся светилась. Она продолжала быть волонтером и всеми силами оказывала свою помощь. Она научилась рисовать, изготовлять глиняную посуду, и даже учила еще один язык, итальянский. Мама сказала, что должна чем-то себя занимать, потому что знала, если она остановится, все будет кончено.
