― У него будет ребенок с его секретаршей, Дэкс. Как проблема может быть в нем? ― огрызаюсь я, отходя от Дэкса и хватаясь обеими руками за перила, смотрю на одинокий грузовик, свисающий с хребта. Я заставляю себя сосредоточиться на нем, и не важно, насколько ужасно это выглядит, кто знает, столько лет этому серому металлу.
― Прости, что соврала тебе. Мне очень жаль. Но единственная причина, по которой я когда-либо беременела, была ЭКО. Четыре попытки. Три из которых закончились выкидышем, а четвертая... ну, Маркус родился мертвым. Знаю, это звучит эгоистично, но мне просто хотелось... не знаю... ощущать тебя. Полностью.
Мои щеки горят, когда я произношу последнюю часть, но я не вру. Я хотела Дэкса и все, что он мог мне дать. Мне хотелось всего, что я могла получить, хотя бы на тот момент, когда мы были вместе, до того как все рухнуло, прямо как машина в ущелье. Эгоистично, но я получила то, что хотела. И честно говоря, каковы шансы на счастливый конец?
Я чувствую, как Дэкс изучает выражение моего лица, но не могу посмотреть на него, не тогда, когда я похожа на отчаявшуюся женщину, которой хочется детей настолько, что она готова сделать и сказать все, что угодно, лишь бы забеременеть. Именно так я и делала. У меня нет оправданий моему поступку, и, наверное, мое молчание говорит Дэксу о многом.
Он опускает на меня руку, когда я продолжаю хвататься за перила.
― Давай мы отвезем тебя обратно в «Жемчужину», пока не слишком стемнело?
Глава 20
До меня не сразу доходят слова Харлоу, и к тому моменту, когда мы уже находимся на полпути к «Жемчужине», я так зол, что едва вижу дорогу перед собой. Только из-за того, что она смогла забеременеть исключительно с помощью ЭКО, Харлоу не посчитала нужным честно сказать мне, что не принимает таблеток?
Вместо этого, она тогда стояла прямо передо мной в гостиной и лгала мне, как раз после того, как я вручил ей чертову бумажку о том, что я чист. И лишь потому, что я думал не головой, а своим членом, я купился на это. Но не только это злит меня; я слишком сильно и слишком быстро в нее влюбился, именно поэтому я так себя отвратительно чувствую. Или все это из-за пистолета и той записки? Нет, это не так, тогда я бы не чувствовал себя преданным. Я не испытываю жалости к Харлоу, совершенно. Наоборот, я восхищаюсь тем, какая она рассудительная — иногда даже слишком, и ее стойкостью. И как бы сильно я терпеть не мог ее замкнутость, она пошла ей на пользу. Также я не могу отрицать тот факт, что Харлоу открылась передо мной гораздо больше, чем перед кем-либо другим.
А еще, она — ужасная лгунья.
От этой мысли я снова чувствую, как начинаю злиться, поэтому делаю глубокий вдох, в надежде, что смогу подавить злость. Но когда я останавливаю грузовик напротив «Жемчужины», я понимаю, что не могу этого сделать. Бог видит, не могу. Я ненавижу, когда из меня делают идиота, и только потому, что она слишком сильно мне нравится, я не собираюсь все это спускать на тормоза.
Я выключаю двигатель, и какое-то время мы сидим в тишине. Все это время Харлоу наблюдает за мной, не произнося ни слова, и я рад тому, что она ничего не говорит, а то я взорвусь прямо в машине. Я уже давненько так себя не чувствовал, в последний раз когда я позволил своему гневу взять над собою власть, я чуть не прикончил человека. Клянусь, сейчас я никого не собираюсь убивать, но я слишком близок к этому, чтобы думать рационально. В данный момент меня одолевают эмоции. В последние дни я был слишком на взводе, чтобы теперь сохранять здравый смысл.
Мне просто нужно уйти, сделать так же, как я поступал в последние пару раз, когда меня обманывал тот, кто был мне не безразличен. Мне нужно постараться абстрагироваться. Я выхожу из машины и иду на противоположную сторону, чтобы открыть Харлоу дверь. Я не собираюсь выходить из себя у нее на глазах, поэтому опускаю свой взгляд вниз.
Мы подходим к «Жемчужине» в молчании, с каждым моим шагом дистанция между нами увеличивается. Если она может так легко лгать о том, что принимает таблетки, тогда что на счет остального?
Харлоу открывает входную дверь и заходит внутрь, прежде чем повернуться ко мне лицом, удерживая двери открытыми.
― Не хочешь ненадолго зайти? — спрашивает она.
― На самом деле, нет.
― О, ладно, ― Харлоу сглатывает, глядя в пол, прежде чем снова посмотреть на меня. ― Спасибо, что взял меня на барбекю, Дэкс. Было очень приятно познакомиться с Гейбом…
― Когда ты собиралась рассказать мне о той ночи, когда пыталась убить себя в моем доме?
