Тогда какого черта я до сих пор во Флагстаффе?
Но в тоже время я не могу распыляться из-за этой ситуации. Для этого существуют юристы. И если компания Коула подала на больницу в суд, значит Харлоу в хороших руках. Они знают свое дело, и ее молчание — это часть стратегии. Если она что-либо скажет или сделает, не обсудив это с юристами, или хуже того, вопреки советам юристов, это обернется против нее. И со мной было бы также.
Но даже несмотря на то, что Коул — юрист, он также мой друг. Я просто рад, что он не напрямую задействован в дело Харлоу.
— Там полный бедлам, приятель. Просто оставь ее в покое на время, — все, что говорит Коул, когда я звоню ему, в надежде получить новые ответы.
Он мог подобрать более толерантные слова, что-то на юридическом сленге, но того, что он выбрал, для меня достаточно, чтобы понять, насколько плохо обстоят дела.
— Ты можешь мне ответить только на один вопрос? — спрашиваю я, когда Коул вздыхает.
— Зависит, что ты хочешь знать, приятель. Моя компания представляет ее в суде, так что я не могу сильно распространяться.
— Она сможет сохранить свою карьеру в Нью-Йорке после всего этого… бедлама?
Коул вздыхает.
— Давай я отвечу так, Дэкс, и я должен предупредить: то, что я сейчас говорю, — это всего лишь слухи, все, что говорится в таблоидах, мы оба понимаем, как мало в этом может быть правды, верно?
— Я знаю, что официально ты не можешь ни о чем рассказывать, приятель. Но просто пойди мне навстречу, ладно?
— Она получила предложение принять пост директора в больнице Нью-Хейвена, и они только что отклонили его. Тебе это о чем-то говорит?
— Ее карьере конец.
— Скорее всего, если верить таблоидам. Это несправедливо, но как бы ни закончился этот судебный процесс, пока ее никто не тронет. Не здесь. Не сейчас. Опять-таки, это всего лишь слухи.
— Она знала об этом до того, как подать жалобу на Общественную больницу Миллера?
— Должна была, но то, что она сделала это только полгода спустя, это слишком поздно, — отвечает Коул. — Послушай, приятель, я не знаю, что тебе сказать. Я не хочу, чтобы ты был втянут в это дело еще больше, чем уже есть.
— Что ты имеешь в виду?
— Это всплыло недавно, так что, возможно, ты еще не слышал, но скоро услышишь. Теперь Гарднер заявляет, что все это время, она провела в Таосе… с каким-то плотником. С тобой. Поэтому не удивляйся, если твой шикарный шоурум будет привлекать больше внимания, чем обычно.
Мой шоурум действительно стал привлекать больше внимания, и не от потенциальных клиентов, как мне написала вчера мой менеджер Майко. Она упомянула, что на улице были папарацци, но она предположила, что, возможно, я получил очередную награду, а мой отец просто забыл об этом написать в электронном письме, отправленным в компанию.
— Это все, нахрен, не правда, и ты это знаешь, Коул.
Мне и правда следовало прикончить этого ублюдка, когда я с ним встретился в «Жемчужине», и закопать его там же. Уверен, братья Виллер без проблем бы мне в этом помогли.
— Пять дней, Коул. Я с ней был каких-то несчастных пять дней, а не шесть месяцев.
— Какая разница, сколько ты с ней был, Дэкс? Что важно, так это то, что Гарднер использует суждение общественного мнения. И я даже не говорю сейчас о Твиттере или Фэйсбуке. Я говорю об их друзьях, коллегах, соседях и даже пациентах. Он не применяет каких-то отдельных усилий, чтобы навредить в этой области. Он использует тебя, для того, чтобы ты испортил уже и так подпорченную репутацию ее эмоциональной нестабильностью, когда они были в браке, и после того как у них родился ребенок. И даже если люди проверят факты и позже убедятся, что он был неправ, ущерб уже будет нанесен. Ты же знаешь, какими бывают люди, Дэкс. Сначала набрасываются, а потом думают. Хотя это никак не повлияет на дело в расторжении брака, то добавь это к разговору о том, что она проводила время с тобой, в то время как должна была защищать свою репутацию дома — это смертельный приговор для любой карьеры, не важно, каких высот она достигла. Но она оправится…
— А как на счет него? — спрашиваю я, всеми силами сдерживая свой гнев. — У него была интрижка, и они даже назначили дату свадьбы, не дав еще чернилам высохнуть после подписания их документов о разводе. Черт, он даже не был еще завершен.
— Свадьбы не будет.
Я даже не слушаю его, это логично.
— Конечно, не будет! Он до сих пор женат на Харлоу!
— Дэкс, успокойся. Это из-за того, что ребенок, которого носит Лейлани не от него, и поэтому он с ней расстался, — говорит Коул, и его слова останавливают меня.
— Так почему это никто не обсуждает? Все, чем они занимаются, так это очерняют репутацию Харлоу на каждом шагу.
