Потом мы выяснили и фамилию Олега Александровича и что именно он был генеральным директором существовавшего тогда ООО «Эком», которое организовало свалку вдоль Хованского кладбища. Но самой интересной деталью для нас оказался фактический адрес компании—Ленинский проспект, дом 146. Москвичам это здание известно как Центральный дом туриста, а правоохранительные органы называют его вотчиной солнцевской организованной преступной группировки. Но солнцевская ОПГ давно легализовалась, и ее бывшие лидеры — сегодня крупные бизнесмены, в том числе и мусорные. Мы с Калитиным спорили до хрипоты — давать эту информацию в программу или нет. Коллега знал, что мы можем получить серьезные неприятности. Это тот самый случай, когда зрителю абсолютно все равно, чьи фамилии будут произнесены с экрана — солнцевских, лунных или юпитерских авторитетов, — обыватель поохает, а нам потом разгребать эти «мусорные завалы». Жители деревни Саларьево, с которой и начиналось наше расследование, недавно создали инициативную группу, чтобы защитить себя от мусорных воротил. На все обращения в правоохранительные органы они получают формальные отписки — факты засыпки земельных участков строительными отходами установлены, правонарушения выявлены, протоколы составлены, но сделать милиция ничего не может. Местная свалка продолжает расти. Почему власти бездействуют, нам мог бы рассказать глава администрации Ленинского района Василий Голубев или его заместитель Андрей Гриценко. Но в комментариях нам в очередной раз отказали. Ежедневно на Хованскую помойку из столицы приезжают около 100 мусоровозов — ехать-то недалеко. Каждый водитель платит хозяину свалки за незаконный сброс мусора до трех тысяч рублей. Чистая прибыль — 300 тысяч в день. В 30 метрах от свалки, заваленные мусором, все в пыли, будто по росту выстроены деревенские домишки. На их крышах осела асбестовая пыль. Откуда она? Со свалки. Там дробили строительные плиты. Накапливаясь в организме, асбест вызывает онкологические заболевания. Именно рак — основная причина смерти жителей этой деревни. Нина Афанасьева живет на самой окраине. На ее огороде давно уже ничего не растет. Эта земля — мертвая. Сточные воды несут сюда со свалки отходы. Грязное, заваленное мусором болото — исток реки Сетунь. Сюда тоже сбрасывают мусор. В Москву на фильтрацию из области поступает именно эта вода. На стихийную, нелегальную свалку в деревне Сала-рьево сваливают строительный мусор, оставшийся, например, после ремонта квартир. Москвичи платят за его вывоз около шести тысяч рублей за один контейнер. В среднем в столице ежегодно ремонтируют примерно 200 тысяч квартир. А ведь есть еще снесенные гостиницы, старые жилые дома, строящиеся офисы. Весь этот мусор приносит фантастические дивиденды «мусорной мафии». Чтобы оставить большую часть этих денег себе и не платить с них налоги, мусорщики договариваются с хозяевами незаконных свалок, куда в итоге и привозят строительные отходы.
Саларьевская история была только частью нашего мусорного расследования. По поводу этого сюжета на нас был совершен жуткий «наезд» со стороны соратников Олега Александровича. Калитину пришлось публиковать в газете, в которой он в то время вел авторскую колонку, «иной взгляд» на эту проблему. Впрочем, я рассказываю вам о том взгляде, который был первоначальным и не отредактированным.
У мусора могут быть три пути: а) смерть на свалке; б) сортировка и дальнейшая переработка; в) сжигание. Итак, первый путь — смерть на свалке. В этом случае деньги зарабатывают хозяева свалки, мусоро-перевозчики, «крышующие» помойку преступные группировки, сотрудники районных администраций и прочих ведомств, закрывающие глаза на незаконную деятельность. Именно так происходило долгие годы на одной из самых крупных легальных свалок Московской области.
