Через мастерские, где делают гранитные плиты, Елена провела нас на территорию свалки. Мы старались идти быстро и тихо, чтобы не привлечь внимание охраны. Нас предупредили, что совсем недавно здесь разбили фотоаппарат французскому журналисту, а буквально за месяц до нашего приезда избили корреспондента газеты «Известия». Все это — дело рук охранников свалки. Они — одно из звеньев мусорной мафии.
Мы поднялись на засыпанную грунтом мусорную гору, и нам открылся потрясающий вид на Москву и область. Гигантское кладбище сверху казалось маленьким пятнышком. История этой нелегальной свалки уникальна. Когда-то земли вокруг Хованки предназначались для сельскохозяйственных нужд. Но в марте 2005 года 89 гектаров выкупила частная компания «Эком». О том, что на этой территории будет организована свалка, покупатели не обмолвились и никаких разрешительных документов получать не собирались. На Хованском поле закипела работа. Сотни машин ежедневно привозили сюда тонны промышленных и бытовых отходов, которые бульдозеры засыпали грунтом и утрамбовывали.
Здесь же жгли арматуру с резиновой изоляцией, и тогда всю территорию Николо-Хованского кладбища заволакивали черные клубы токсичных газов. «Мертвым уже все равно», — видимо, решили хозяева полигона. А как быть с живыми? С этим вопросом мы было обратились к министру экологии правительства Московской области Алле Качан. Но Алла Сергеевна не нашла свободного времени и отказала нам в интервью.
В марте 2006 года Генеральная прокуратура России официально заявила, что все, происходившее в течение полутора лет на Хованском полигоне, — абсолютно незаконно. Сейчас возбуждено уголовное дело по статье 330 — «Самоуправство». Теперь за порядком на полигоне следят представители Управления административно-технического надзора Московской области, к руководству которого мы и обратились. Именно это ведомство обязано противостоять сбросу мусора на Хованской свалке. Сотрудник управления заверил нас, что место закрыто и там дежурит только охрана. Но зачем на закрытой свалке охрана? Для того, чтобы ночью не завозили мусор? Или, наоборот, для того, чтобы за наличные деньги этот мусор принимать...
Мы не сразу заметили приближающихся к нам мужчин. Их было двое. Елена Шеленкова узнала этих людей. Именно они за месяц до нашего визита набросились на нее и разбили лицо. Тогда Шеленкова пыталась в одиночку поговорить с хозяином свалки. Калитин только успел крикнуть женщине: «Убегайте!» Шеленкова рванула в крошечную калитку и растворилась среди могил. За спиной Андрея будто из-под земли выросли еще пять человек. Люди в черном не назвали ни своих имен, ни организацию, которую представляют. Документов у них тоже не было. Кали-тин и наш отважный друг, прошедший огонь, Чечню и прочее, — оператор Андрюша Терешенков — действовали очень спокойно и смело. В процессе разговора мы выяснили, что эти люди «сажают здесь цветы и деревья». Правда, все выходы со свалки они предусмотрительно перекрыли. На вопрос, как покинуть полигон, вожак «цветоводов» по имени Александр любезно предложил два пути—любо нам разобьют камеру, либо закопают в мусорных отходах. Мы сказали, что готовы принять расплату за грехи журналистские, но только после разговора с их начальством. Александр по телефону сообщил о нашей группе своему боссу — некоему Олегу Александровичу. Мы стали ждать.
Калитин понимал, что взявшие съемочную группу в кольцо охранники — пешки в очень серьезной криминальной иерархии, во главе которой стоял «мусорный король». Пока на Николо-Хованском кладбище съемочная группа ждала хозяина свалки, от которого, судя по всему, зависела дальнейшая судьба расследования, мимо пронеслись четыре мусоровоза. Хозяин свалки Олег Александрович, прибывший на место нашего ареста на иномарке с тонированными стеклами, мог бы объяснить, почему на Хованский полигон незаконно свозился мусор. Но общаться бизнесмен категорически отказался. Узнав, что наши съемки в Саларьеве только начались и ничего особенного мы снять еще не успели, он решил освободить съемочную группу из плена, то есть вышвырнуть нас подобру-поздорову.
