Конечно, после разразившегося скандала учебник сильно подчистили. Но он не один такой. Я встречалась с ректором МГУ имени М.В. Ломоносова, академиком РАН Виктором Садовничим, и он мне рассказал еще об одном учебнике истории, который ему принесли для ознакомления. Это был учебник под редакцией Кредера. Виктор Антонович с возмущением рассказывал мне, что среди важнейших событий 1943 года не было ни слова о Сталинградской битве. Зато подробно описывались второстепенные операции союзников в Африке. По этому учебнику уже 18 лет учатся многие российские школьники. В нем детям вдалбливают, что Вторую мировую войну выиграли американцы при незначительной поддержке союзных сил. Я убеждена, что это была колоссальная идеологическая диверсия — нужно было перевернуть сознание людей, и это делали с раннего детства. Раньше фальсификация исторических фактов была неотъемлемой частью идеологической войны двух сверхдержав. Но ее вели радиостанции и печатная пресса. Сегодня эта война перекинулась на страницы школьных учебников. Мало кто знает, что учебник Кредера издавался на деньги скандально известного американского мецената Джорджа Сороса. Почему ни один российский благотворительный фонд не издает учебник истории Соединенных Штатов для американских средних школ, в котором бы маленьким американцам рассказывали об истреблении индейцев и чернокожих в период зарождения демократического общества? Вопрос лишь в том, с чьей легкой руки в России альтернативная учебная литература получает гриф «Рекомендовано Министерством образования», а государство выделяет на ее издание миллионы долларов. Хаос в школьной литературе легче всего понять на примере учебников истории. А что происходит с географией, со спорными территориями, как трактуется развал Союза? Та же неразбериха и на страницах учебников по точным дисциплинам. Единственным направлением книгопечатания, которое еще полностью контролирует государство, является производство книг для инвалидов по зрению. Учебная литература проходит очень жесткий методологический и научный контроль. Это исключает возможность появления ошибок. Более того, ни одно частное издательство не обладает полиграфической брайлевской аппаратурой, а значит, проходимцам и мошенникам в эту сферу вход воспрещен.
И все же большинство инвалидов по зрению предпочитает слушать книги. Их начитывают дикторы. Пленки с современной и классической литературой копируются и распространяются по библиотекам. В день незрячий человек может прослушать внушительную по объему книгу. А посему — слепые, пожалуй, самая читающая часть населения. Но незрячих детей в Москве, например, всего две тысячи.
Сегодня Родина начинается уж точно не с букваря. Их сотни. В них грубейшие ошибки. А для многих учебники — единственные книги, которые они вообще когда-либо будут держать в руках. Но 15 миллионов школьников вырастут. И эти ошибки станут ошибками врачей, строителей, летчиков, офицеров. Людей, не знающих своей истории и не верящих в свое Отечество. А значит, это мина замедленного действия. И скоро она рванет.
Я хочу начать эту главу с воспоминаний о недавнем путешествии в Германию, где в маленьком провинциальном городке Хемниц, «в девичестве» Карл-Маркс-Штадт (1953-1990 гг.), живет моя тетка с сыновьями. Остановилась я у старшего брата — Рольфа. Три дня, проведенные в традиционной немецкой семье, укрепили меня в мысли о том, что они счастливые люди, ибо самой важной проблемой для них является вывоз мусора. Под раковиной на кухне гнездились четыре ведра. Я никак не могла запомнить, в какое именно бросать очистки, в какое — использованную батарейку, а куда — бумагу. Контейнер для пищевых отходов располагался в гараже. За его содержимым раз в неделю приезжали спецлюди и вывозили в поля, где использовали в качестве органических удобрений. А газеты и прочий бумажный мусор хозяева собирали в коробку в прихожей и сами отвозили на «мусорку», где остатки интеллектуальной пищи принимали бесплатно. Вместе с братом мы даже заехали туда. Вот это диво, так уж диво. «Мусорка» представляла собой заасфальтированную площадку, огороженную сеткой-рабицей. По периметру стояли гигантские контейнеры, в одном из которых была сложена старая мебель, в другом — вышедшая из употребления бытовая техника, в третьем — макулатура. «Мусорку» обслуживали красавцы в упоительно дорогих яркорыжих комбинезонах. Вся эта система показалась мне крайне разумной. Стеклотара и алюминиевые банки, деревяшки и тряпки — все это обретало вторую и третью жизнь. Не говоря уже о том, что немецкие мусоросжигательные заводы отапливают полстраны. А что же у нас? Этот вопрос так и оставался для меня открытым, пока в один прекрасный выходной день не произошло вот что.
