Просидев у постели дочери два дня, она не выдержала. Ушла в город. Арабелла знала, что не в силах повлиять на дальнейший ход событий. У нее нет денег на авансовый платеж по договору. Она не настолько важна на работе, чтобы заплатили за нее. У нее нет собственности. У мужа тоже. И даже если бы она смогла выплатить больнице хоть что-то, деньги закончились бы через месяц. На что ты пойдешь, чтобы подарить своему ребенку еще месяц?
Наверное, на все. Она и пошла на все. Только местные финансисты посчитали ее неблагонадежным плательщиком: нет гражданства, а доход в другом государстве не настолько велик, чтобы можно было на него рассчитывать при погашении платежей.
Проклятие.
Дрожащей рукой она достала смятую пачку сигарет. Раньше Белла не курила. Слез по-прежнему не было, ей казалось, что теперь из глаз может потечь только кровь. Она убила мужа. Ее дочь умирает из-за нее. Каковы шансы, что она выйдет из комы за оставшиеся семь часов? Конечно, в таких случаях нет никаких гарантий. Но каковы шансы?
Затяжка.
Она запрокинула голову и выдохнула терпкий дым. Шла сюда будто в бреду. Одиноко и далеко. Когда в последний раз она нормально спала? Кажется, это было в прошлой жизни. И не с ней. Та женщина была счастлива и свободна. Эта Арабелла – несчастна и одинока. И виновата. Ох, боже, как она виновата.
– Не оборачивайтесь.
Она вздрогнула и застыла. Кто-то сел на соседнюю лавочку. В лучших традициях шпионских фильмов.
– Счет за содержание вашей дочери в клинике в течение ближайших трех месяцев оплачен. Вы можете поехать домой и похоронить мужа.
Горячая волна пробежала вдоль позвоночника, но Арабелла молчала, неистово кусая губы.
– Если вы не хотите, чтобы этот счет был аннулирован или чтобы последующие платежи не дошли до адресата, слушайте внимательно и неукоснительно исполняйте то, что вам скажут.
– Кто вы?
– Важнее, кто вы. Полицейская из Треверберга, вы строите карьеру. Вы вернетесь в свой город и сделаете все, чтобы на вас обратило внимание Агентство. – Белла тяжело выдохнула. – Да. Агентство. Мы даем вам год. Если через год вы не станете одним из младших сотрудников этой организации, этой встречи не было, платежей не было. И ее тоже не было.
– Кто вы?
– Вы будете сотрудничать?
Она удержалась от жгучего желания повернуться и посмотреть в глаза этому человеку. Судя по голосу, мужчина. Акцент странный, северный. Он не из Майами.
Слетелись. Всем нужен Треверберг. Все хотят пролезть в Агентство. Только праведный гнев был уничтожен жестокой реальностью на корню. Какое ей дело до их мотивов?
За этот шанс она была готова продать даже душу.
– Пока Джоди жива. Да.
Люди в коме растут. Это было самое страшное открытие за десять лет, минувших с аварии. Приезжать к дочери раз в полгода и видеть изменения, которых не должно быть. Потому что в сознании матери Джоди осталась все той же маленькой девчонкой. Сейчас она бы стала уже девушкой, бесила родителей первой любовью и плохими отметками, совершала дурацкие ошибки, тихонько плакала по ночам, потому что родители заняты и уделяют ей мало внимания, но утром выходила бы на завтрак высоко задрав нос, ведь она не может показать слабость! Впервые перекрасила бы волосы. А потом еще раз. Появился бы пирсинг, может быть, татуировка – пусть временная. А потом неумолимо настал бы тот день, когда она заявила бы, что поживет у подруги. Или поступит в коллеж и съедет в общежитие, потому что она уже большая.
Джоди молчала, когда Белла прилетала в Штаты и сидела у ее постели, бездумно смотря на мониторы, которые сообщали о стабильности состоянии пациентки. «Пациентки».
С врачами разговоры строились одинаково. За десять лет сменилось три лечащих врача. Повысился чек, который продолжало платить ЦРУ через свои компании-прокладки. Поменялась палата, хотя Джоди, наверное, было плевать, где именно лежать и как поднимается солнце.
И она говорила. Рассказывала про отца, про работу, про то, что она-таки смогла стать одним из младших агентов, о том, что ей обещали повышение, и о том, как тяжело жить в мире без Майка. О том, как встретила мужчину и впервые подпустила его к себе. О том, как они расстались, потому что он не выдержал конкуренции с фантомом первого мужа. О том, как она впервые убила человека. А потом одергивала себя – не впервые. Первая ее жертва – собственный муж, погибший из-за ее халатности.
