А потом Константину пришло в голову… а если Таня подставила их обоих? А если ничего не было? Ведь никаких доказательств она не предоставила — каждый раз звонила Степану по телефону и давила на жалость. И теперь… избавилась от муженька и получила его половину бизнеса. И взялась за Степана. Сказать бы Харону, но мотоцикл уже летел высоко над землей в зыбком пространстве между мирами. Если это и так, то Степану придется выкручиваться самому. Может статься, они скоро встретятся.
Пыльный, сухой воздух. Запах с привкусом металла — как будто натёрли ржавого порошка и посыпали вокруг. Косые обрубки солнечных прямоугольников, живописные трещины в каменном полу. Ни травинки, разумеется. Гулкая бетонная тишина. Впрочем, есть звук: эхо несуществующего песочного скрипа. А чашка с водой подле меня — безмолвна.
— Вы читали манускрипт Войнича? — голос мягкий, как бархат, почти ласкающий.
— Не припомню. Войнич — это который «Солдат Чонкин»?
— Нет, тот Войнович. А это поляк, Вилфрид Войнич, случайный персонаж, на самом деле. Нашёл манускрипт в 1912-м году, и будучи коллекционером, не стал выбрасывать. Ничего не понял, но интуиция подсказала оставить. Двести сорок страниц с иллюстрациями, и вот уже больше ста лет никто не может расшифровать. Уникум! Начало пятнадцатого века! Недавно привлекали целый кластер суперкомпьютеров, последний писк искусственного интеллекта, миллиарды лингвистических дешифровок — и пшик, ничего. Абсолютно непонятный язык.
— Ну и как бы я мог это читать?
— Не знаю. Потому и спросил. Было бы проще всего признать манускрипт подделкой или мистификацией, или удачной шалостью какого-нибудь средневекового шизофреника. Мало ли сумасшедших монахов сидело тогда по кельям во Фландрии, на Мальте, в Оксфорде. Но увы, учёные сходятся во мнении, что рукопись всё-таки осмысленная.
— А что за иллюстрации там?
Я беседую с ним только потому, что скучно. Особого выбора нет. В принципе, он хороший собеседник, умный. Вот только этот вкрадчивый голос, всегда текучий, даже липкий — он бесит.
— Иллюстрации тоже хороши. Фантастические растения — удалось распознать не более одной десятой из их числа; разные алхимические опыты, аптекарские рецепты, циклы физиологии. Ни на что не похоже, никаких аналогов. Ещё голые женщины, много обнажённых дам, купающихся в зелёной слизи. Вам это знакомо?
Я только усмехаюсь. Сдвигаю немного ногу, и слышу, как подошва хрустит частицами пыли. Наверное, в микроскоп каждая из них — целая скала, с иззубренными боками, с вкраплениями блистающего кварца и радужных окислов. А ещё волокна, как корни умершего леса. И хлопья сухой, отпавшей кожи. И подохшие постельные клещи. Картина заброшенного кладбища… В общем, лучше без микроскопа.
Он продолжал:
— В прошлом году один полубезумный лингвист из Бристоля — его фамилия Чешир, представьте — объявил, что нашёл ключи к расшифровке рукописи. Опубликовал статью, где утверждал, что язык манускрипта — протороманский. Очень складно объяснял. Ему сначала поверили, а потом засмеяли, ведь нет никакого протороманского. А недавно нашли мёртвым на чердаке собственного дома… Кто-то затолкал ему в горло кактус. Сейчас разбираются — до или после смерти.
— Похоже на детектив.
— Да. Вы же не посещали Бристоль прошлым летом?
— Нет.
— Это правда. Не посещали, я проверил. Хм…
Он пристально смотрит на меня, его глаза холодны и печальны, а череп лыс. Пожалуй, он немного похож на разумного варана. Или на облысевшего стервятника. Мне он неприятен.
— Почему вы не пьёте? Попейте воды. — очень сочувственно, даже сострадательно предлагает он.
Я молчу.
— Боитесь, что я вас отравлю? — пожимает он плечами, — Зачем мне? Если бы я хотел вашей смерти, то давным-давно бы это сделал. У меня есть оружие. Да я мог бы и задушить вас, голыми руками. Пока вы спите. У меня крепкие руки.
Этому я верю — под ветровкой угадываются плотные, тренированные мышцы. И шея у него борцовская. У такого не вырвешься.
— Вообще-то, я хочу есть, — устало замечаю я, — вы меня третьи сутки не кормите. Вы, я вижу, хороший спортсмен, может, и военная подготовка имеется — к чему тогда всё это? Я вам не соперник, даже сытый…
И я обвожу глазами тройной слой железных прутьев, окружающих меня со всех сторон. Уверен, что внизу, под камнем и бетоном, они тоже есть, и образуют замкнутую арматурную клетку. Капитальная конструкция.
Теперь его очередь усмехаться:
— Всё упираетесь, юлите… К чему всё это? Я не дурак, поверьте. Тройная трёхмерная таблица из чистого железа, на каждый узел — по доверенному заклинанию. Сами посчитайте число перекрытий и, соответственно — контрзаклинаний. А их ещё и распознать нужно, не так ли? Вы, наверное, большой мастер, но не настолько же. Кстати, время менять карты…
