Константин вышел в прихожую и направился к двери. Едва открыл ее, увидел перед собой Харона.
— Ты испортишь все расследование! Вернись назад!
— Да пошел ты! Просто скажи, что тебе хочется посмотреть, как они…
— Разумеется. Я ж не каждый раз такое вижу. — Харон поморщился. — Мне чаще жмуров видеть приходится. Причем весьма унылых. Ну или заказчиков пиццы, но там ничего такого… пиццу отдал, деньги забрал. Никакой эротики.
— Ну так и оставайся досматривать. Я пас.
Лодочник ткнул пальцем в потолок.
— О! Я знаю один способ. Я… хм… могу поместить твое сознание, твою душу в тело этого хахаля. И ты узнаешь все сам. Десять минут я тебе даю. Десять минут настоящей жизни. Хочешь?
Это было такое заманчивое предложение, что он не смог отказаться. Было гадко и противно находиться рядом со своей бывшей женой после всего того, что увидел. Но это будет продолжаться не больше десяти минут. И за это время он многое узнает.
Байкер положил руку ему на плечо.
— Крепись, мужик. Готов? Сейчас ты перенесешься в тело твоего бывшего друга.
Константин кивнул, и в следующее мгновение его сознание помутилось и на некоторое время он отключился. А когда очнулся, то не сразу понял, что происходит. Вспомнил последние события и сообразил, что не просто совершает поступательные движения, а лежит на собственной жене. Губы их слились в страстном поцелуе, а его руки скользили по ее телу.
— Милый, что случилось?
Таня отстранилась и с удивлением посмотрела на него.
— Все нормально, родная.
— Ты словно другим стал. Ты меня любишь?
— Разумеется, дорогая.
Он поймал ее губы своими и до боли впился в них.
Харон похлопал его по плечу.
— Эгей, у тебя десять минут!
Константин оторвался от жены.
— О черт… а нельзя как-то увеличить лимит?
— Ну… еще на десять минут… ладно, пятнадцать. Итого двадцать пять.
— Милый, ты с кем говоришь?
— Не обращай внимания, дорогая!
Константин усилил напор, и Таня в экстазе закатила глаза.
Через двадцать минут, расслабленный, он смог, наконец, заняться памятью Степана.
«Ну давай, — думал, копаясь в пластах чужой памяти. — Расскажи мне, как вы меня убили… и за что».
И увидел.
Вдвоем со Степаном сидели в ресторане, обмывали новый заказ. Было много пива и водки. А когда стали разъезжаться, Константин решил вести свою машину сам. Ему бы вызвать такси, оставить машину на стоянке. Но нет, он сделал выбор. Всегда ездил за рулем сам. Но в этот раз было много водки. А Степан словно ждал этого. Нет, не совершил ничего предосудительного… но не стал его отговаривать. Когда расстались и Константин уехал, Степан вызвал такси.
«Вот гад… Знал, чем это кончится. Он меня, можно сказать, подтолкнул… но зачем?»
В мозгу мелькнуло — а что если остаться в этом теле? Удастся ли Лодочнику забрать его, если решится остаться здесь? Это было бы здорово!
Память Степана продолжала распаковываться.
Звонит телефон. Таня в слезах, захлебываясь плачем, рассказывает, как муж ее избивает. Ежедневно, жестоко. Каждый вечер.
«Правда? А я этого совершенно не помню. Я ведь не бил ее! Или… бил? Я не помню!».
В короткое время перед его мысленным взором развернулась история любви — Степан стал встречаться с Таней за спиной друга. Сначала пытался ее поддержать в тяжелой ситуации, но начал испытывать к ней чувство. И каждый раз, когда желал разобраться с мужем-садистом, она его останавливала. Нет, говорила она, нельзя, чтобы Костя узнал. И лишь в последний день сказала — этого нельзя больше терпеть, от него надо избавиться, иначе забьет ее до смерти. План был прост — напоить и не остановить, авось разобьется. План сработал.
Но странно… Он совершенно не помнил, чтобы бил ее. Нужно спросить у Харона — бывает ли такая выборочная потеря памяти.
Мысль остаться, навсегда вытеснив сознание Степана, убралась в дальний уголок. Теперь он не мог так поступить. Наверняка все так и было — он ежедневно избивал свою жену, и Таня начала искать поддержку. И нашла. Кто знает… может быть, там большая и чистая любовь. А он уже умер… Так пусть живут, голубки, совет, как говорится, да любовь.
***
— Я все узнал… больше, чем хотел.
— Не собирался ли остаться там? Вместо своего друга?
— Была мысль… но я подумал — доктор сказал в морг, значит — в морг.
Константин рассказал все, что узнал.
— А бывает такое, чтобы я не помнил ничего после смерти? — спросил он.
Сын вечного мрака похлопал его по плечу.
— У всех так. Люди стараются забыть все плохое. А ты… мужик! Ты мне нравишься. Ты раскаялся и дал им шанс. Молодец. Пусть они живут.
— И куда теперь?
— Покатушки кончились. Едем на последний бал, и в Чистилище. Хотя ты уже малехо очистился, тебе скидка будет.
— А пиццу?
Харон протянул ему маску чумного доктора.
— Цигель, цигель, ай-лю-лю… уже не успеваем.
