На этот вопрос Степаныч отвечать не захотел, только плечами пожал: понимай, мол, как знаешь. Ему было стыдно. Застреленный барыга оставался деловым человеком даже после смерти. Выслушав просителя, заявил: «Любовница моя ещё молода, пока помрёт — кладбище ого-го как разрастётся! Похоронят девочку на окраине, ходить далеко. Поэтому денег я тебе дам, но с одним условием: как только её закопают — поменяешься могилами». — «А надписи на крестах? А фотографии?» — изумился Степаныч. «Да пусть остаются, — отмахнулся барыга. — Для конспирации».
В ожидании пассажиров Айнабуллы Мирзамакетович припарковался у высоких кладбищенских ворот. Гнать машину в новогодний вечер за город не хотелось, но как не поедешь, когда со всех сторон наползает на тебя новый век, будь он неладен! Верно говорят старики: Интернет шайтан придумал, а спутники над Зёмлей — колесницы дэвов. Вот и по телевизору недавно передача шла о том, что Земля на самом деле плоская. Старики смотрели, слушали и кивали бородами: настоящих учёных показывают, правду говорят. До всех этих уберов таксист кем был? Вольной птицей! Сам пассажира находил, сам цену назначал, сам торговался. «Бомбила» — вот как уважительно называли таксиста люди. А теперь он кто? Бессловесное приложение к баранке. Старики вздыхают, а молодые говорят: дальше хуже будет. Шайтан уже придумал машины без водителей и скоро на каждого человека придётся по три-четыре такси. Задумавшись, бывший бомбила не заметил, как подошли пассажиры. Опомнился лишь от хлопка дверцей и требовательного «Мя-я-яв!».
— С котами машина нельзя! — грозно произнёс таксист, оборачиваясь. Не то чтобы Айнабуллы Мирзамакетович не переносил кошек, но шанс содрать лишние деньги упускать было нельзя и в его голове мгновенно родились убедительные доводы: «Кто чистить салон будет, если кот нагадит? Райские гурии, да? Они не для этого в рай отправлены. Знаешь, дорогой, сколько чистка салона стоит? Ой-ёй какие деньги!». «А шерсть? Ты подумал про шерсть, уважаемый? Пассажир расплатился, вышел, а шерсть остался. Шерсть на сиденье лежит, а я большой человек вожу. Командировочный из аэропорта вожу. Москвич, хороший костюм носит, сядет после кота — весь костюм в шерсти». «А если твой домашний животный когти выпустит и меня с перепуга за шею цапнет? Скорость моя — шестьдесят, по встречке машина несётся девяносто, нарушает — кто из нас жив останется? Только кот и останется, а мы все погибнем — я погибну, ты погибнешь, жена твоя, красавица, погибнет». Но ничего этого Айнабуллы Мирзамакетович не сказал — слова застряли у него в горле. С заднего сиденья на таксиста смотрели мертвый мужчина, мертвая женщина и одноглазый мертвый кот.
— Тысяча рублей, — предложил мужчина.
Водитель машинально кивнул.
— И поверните ко мне зеркало, — потребовала женщина.
Шофёр послушно повернул зеркало, взялся за рычаг переключения скоростей и тронул сцепление.
— Второй урожайный переулок, за районным советом направо.
— У вас там встреча? — деревянным голосом поинтересовался таксист. Сработала старая привычка разговаривать с пассажирами в любых обстоятельствах.
— Ага, — оскалив зубы, жутко захохотал мертвец. — С избирателями. Рули давай, не отвлекайся.
Всю дорогу Айнабуллы Мирзамакетович думал, что высадив пассажиров, вдавит ботинок в пол и умчится с такой скоростью, с какой дэвы не летают на своих спутниках. Но оставшись один, откинулся в кресле и закрыл глаза, сжимая в руках тысячу. Тысяча была настоящей. Мертвецы тоже. На заднем сиденье лежала горстка посеревшей шерсти, оставленной одноглазым котом. Это было совершенно невероятно, а главное, абсолютно бессмысленно. Зачем мертвецам понадобилось заказывать машину с помощью приложения к айфону?!
— Шеф, свободен? — подбежал к нему прохожий. — Подбрось до метро!
— Не поеду, — замогильным голосом ответил таксист.
— В гости опаздываю, — принялся уговаривать прохожий. — Тут всего десять минут ехать-то.
— Слушай, — взорвался Айнабуллы Мирзамакетович, — ты русский язык понимаешь или мама твоя Африка?! Убер звони! Яндекс-такси звони! Нет больше бомбила — они теперь покойников возят с того света на этот!
Едва проникнув в опечатанную квартиру, мертвецы немедленно получили доказательство того, что находятся в Доме актеров: за стеной дребезжащий женский голос громко репетировал предстоящее выступление.
— Я ехала домо-о—ой, — выводила женщина древний романс таким же древним голосом, — душа была полн-а-а-а-а. Неясным для само-о-о-й, каки-и-и-им-то новым сча-а-а-астьем.
Степаныч, за последние годы привыкший к тишине и благолепию, невольно поморщился остатками кожи на щеках:
— Ей лет сто, не меньше, а она всё едет и поёт
Пока он рылся в шкафу, вытаскивая из объёмного чрева одеяния Деда Мороза и Снегурочки, пение всё продолжалось и продолжалось. Актриса и в лучшие свои времена безбожно фальшивила в нотах, а теперь и вовсе никак не могла приехать к финишу — ей самой не нравилось исполнение первого куплета, и она его перепевала то так, то эдак.
— Ты скоро там? — передёрнула худыми плечами Верка, разбираясь с баночками грима перед огромным зеркалом.
