Девочка по привычке хотела крикнуть: «Мама, звонят!», только ноги сами понесли ее к двери — мимо шкафа-стенли с большим зеркалом. Из зеркала на девочку взглянула осунувшаяся пожилая женщина с седыми волосами, усталыми глазами и каким-то знакомым овалом лица. Девочка хотела поздороваться с тетей, как вдруг увидела, что губы у той дрожат, будто от обиды. Так дрожали губы у мамы, когда папа приходил после работы не трезвый и начинал придираться ко всем домашним. И девочке в такие дни тоже от него доставалось, но маме чаще, и та долго плакала, закрывшись одна на кухне. Когда был жива бабушка, они обычно плакали вдвоем. Бабушку девочка помнила плохо, та умерла три года назад. С ней случился сердечный приступ, и, падая, она ударилась головой о батарею.
Все это промелькнуло у девочки в мыслях, пока она поднимала трубку телефона.
— Лилька, ты? — заговорщицки произнес детский голос. Это была подруга, которую звали Зинка. Та еще егоза и проказница!
— Ага, — ответила девочка, и это получилось у нее как-то грубовато. Зинка вдруг запнулась и спросила с недоверием:
— А почему у тебя такой голос?
— Какой? — не сразу поняла девочка.
— Как у Волка в сказке про Красную шапочку.
— Дурак твой волк, — неожиданно для самой себя ответила девочка. — Угостили его пирожками с мясом — и шел бы своей дорогой. А вот захотел от чужого каравая кусок отхватить — и пуза лишился.
— Ой, Елена Николаевна! — пискнула Зинка. Она назвала по имени Лилину маму. — Извините, я вас не узнала. До свидания…
Трубка загудела, а девочка прикрыла рот рукой: вот ведь угораздило испугать подругу! И почему она вдруг про пузо заговорила?
В прихожей послышался металлический звук: ключ засовывали в замочную скважину. Возня продолжалась довольно долго, и стало понятно, что это папа снова пришел домой пьяный и не может сразу справиться с замком. Обычно в таких случаях ему помогала мама, но сейчас ее не было дома.
Отец выругался и снова попытался вставить ключ. Наконец, у него это получилось, дверь рывком распахнулась, и неуверенно стоящее на ногах тело ввалилось в прихожую.
Девочка уже привыкла бояться, но прятаться было бесполезно, и она осталась стоять возле телефона.
— Свят, свят!.. Чур не меня… Сгинь! — вдруг испуганно забубнил папа, торопливо крестясь и навалившись спиной на дверной косяк. — Петровна… ты же того… три года как… я же все помню, ведь сам тебя… об батарею… тогда, на кухне… Ты зачем вернулась? — Он сделал большие глаза и вдруг понимающе икнул: — Мать честная!.. Да у меня горячка… А тебя нет… давно уже нет… ты на кладбище и не можешь оттуда прийти.. Правильно я говорю?
— Правильно, — сказал вдруг девочка, и сама не поняла, как это у нее получилось. — Но вот пришла. И еще приходить буду, пока тебя за собой не уведу. Чтобы ты дочь мою в покое оставил, окаянный.
— Так, Петровна… я же теперь другой стал, — залепетал почему-то отец, а за спиной его рука лихорадочно дергала за ручку двери. Только замок захлопнулся, и, чтобы его разблокировать, нужно было отодвинуть щеколду. — Ты же видеть должна… И тебя я тоже не хотел. Случайно получилось…
— Вначале сковородой по виску, а потом — для следствия — еще и к батарее приложил, — кивнула девочка, плохо понимая, о чем говорит. — Думаешь, там, — она подняла палец кверху, — ничего не знают? Амбарная книга на тебя заведена, милок. Все прописывается до последнего слова. И осталось в ней только две страницы пустых. Как ты думаешь, на сколько их хватит?
Дверь, наконец, поддалась, отец распахнул ее рывком и бросился к лестничному пролету. Он будто сразу протрезвел, потому что так быстро бежать пьяный человек не мог.
Звуки его шагов затихли, и наступила тишина. Девочке подумалось, что она многого еще не понимает, и ее разговор с папой вышел каким-то странным. Петровна — так он называл покойную бабушку. Они никогда не любили друг друга и часто ругались, поэтому и сейчас, наверно, он вспомнил ее не по-доброму.
Но задумываться надолго Лиля не умела. Ей пришла в голову мысль, что, если она теперь взрослая, то это здорово и должно как-то использоваться. Она не обратила внимания, что Дед Мороз одел ее совсем не по-модному: в старые чулки, застиранную платье и выцветшую кофточку. Не очень бодро из-за плохо сгибающихся коленей спустившись во двор, она увидела возле детского грибка и песочницы Зинку, которая посматривала на ее подъезд. На старушку та не обратила никакого внимания, и Лиля решила подшутить над подругой.
— Девочка, давай лепить пирожки, — сказала она.
— Нет, бабушка, с вами не интересно, — отказалась Зинка. — Я лучше пойду домой. — И она упорхнула со двора.
Лиле показалось это обидным.
— Задавака! — сказала она. — Вот передам ее маме, как она говорит про воспитательницу — выдерут как миленькую. Тогда узнает…
