— Кушак с мешком не могу найти.
— Я ехала домо-о—ой, — по-новой завели за стеной.
— О-о-о-о-о…. — хором воскликнули ходоки с кладбища.
Один Мурзавчик остался равнодушен к звукоизвлечению престарелой актрисы. В прежней жизни кот слушал рассказы бездомного друга про тёплые батареи, сытую жизнь и полные еды холодильники. Теперь всё это было ни к чему, но образ шкафа, полного еды, крепко запал в его впечатлительную к съестному душу. Увы, в актёрской квартире шкаф оказался пуст. С неудовольствием отметив этот факт, кот забрался на гримировальный стол и стал следить, как Верка исследует глиттер-гели для лица, тела и волос, имитационный воск, шайбы с разноцветными тонами и красками, гримировальные карандаши, наборы кисточек и прочие атрибуты актерского перевоплощения.
— У него даже искусственная кровь есть, — сообщила Верка коту.
— Я ехала домо-о—ой….
— Мурзавчик! — не выдержал Степаныч. — Сгоняй к этой долбаной певичке, наведи жути!
— Не окочурилась бы, — предостерегла подруга. — Сколько ей? Девяносто? Больше?
— Бес её знает! Она ещё в моем детстве старух играла, — Степаныч осторожно выглянул в коридор. Тот был пуст, и мертвец вышел, требовательно оттарабанил костяшками пальцев о соседскую дверь и торопливо вернулся обратно, пропустив в коридор кота. Взъерошив шерсть на исхудавшем тельце и оскалив раскроенную лопатой морду, Мурзавчик с хищным видом прошествовал к двери певицы.
— Сейчас старуха как заорёт от страха! — не удержался от ехидной реплики Степаныч и, приложив палец к губам, прислушался. Шоркая тапками о пол, актриса подошла к двери, повернула со скрежетом ключ в ржавом замке и замерла на пороге. Незваные гости в соседнем помещении затаились в ожидании спектакля.
— Ой! — донесся до них голос старухи. — Какой милый котик! Иди ко мне, красавчик.
— Она еще и слепая, — простонал Степаныч и вздрогнул от неожиданности: вместо соседки от ужаса истошно заверещал Мурзавчик.
— И ненакрашенная пока, — сделала вывод Верка.
— Убежал… — огорченно произнесла в коридоре актриса и с какой-то новой тоской в голосе запела: — Я ехала домо-о—ой, душа была полн-а-а-а-а….
Дед Мороз вышел как настоящий: шуба, валенки, рукавицы и ватная борода спрятали Степаныча лучше любого фокусника. Верка же и вовсе стала красавицей.
— Ты как и не помирала вовсе! — восхитился её спутник.
— Мешок чем-нибудь набей, — посоветовала Снегурочка. — Без мешка какой Дед Мороз?
— На помойке набьём. А то придут на могилку к Никитину родственники, нажалуются, а мне с ним на одном кладбище аж до Страшного суда лежать.
Спустя десять минут во дворе Дома актеров прохожие с удивлением наблюдали, как странный Дед-бомж-Морож, окунувшись по пояс в мусорный бак, набивал выброшенными вещами мешок для подарков.
Центр оглушил загримированных мертвецов предпраздничной колобродицей: здесь было много огней, много рекламы, много искусственных ёлок и мишуры в витринах.
— Едрит твою, комариная плешь! — ворчал фальшивый Дед Мороз, крутя приклеенной бородой из стороны в сторону. Вся эта суета казалась ему никчемной тратой краткого, словно взмах ресниц, живого бытия. Ведь едва оно закончится, как суетное облетит пожелтевшими иголками, оставив только голый ствол да тоненькие веточки, которыми человек будет держаться за собственное прошлое на ветру небытия. При жизни Степаныч был фотографом и не без основания полагал, что оставил в истории города заметный след. Лет через сто, думал он, потомки помянут автора добрым словом за виды улочек, площадей и переулков и, может быть, какой-нибудь будущий краевед даже напишет о нем книгу. Жаль только смерть вышла совсем не героической. Погиб он, правда, с фотокамерой в руках, но не от болезней или бандитских пуль: на последнем кадре, сделанном Степанычем, запечатлелись оранжево-багровые листья городской набережной, витые чугунные ножки скамейки и опрокинутая в закат бутылка палёной водки… Теперь, держась тонкими веточками за своё прошлое, фотограф думал только об одном: среди снимков домашнего архива остались такие, которые могли сильно подпортить его репутацию. Ведь рано или поздно кто-нибудь попросит у вдовы разрешения ознакомиться с фотоархивом, а ещё хуже, если сама вдова сядет просматривать километры файлов, где каких только кадров нет… Не только дома и улочки снимал городской фотограф Степаныч, ох, не только.
— С Новым годом! С новым счастьем! — от шумной компании идущих по улице студентов отделился юноша и подлетел к Снегурочке: — Остановись, мгновенье, ты прекрасно!
От неожиданности та действительно остановилась.
— Красавица, поцелуй меня на счастье! — попросил прохожий. В глазах его плясали смешливые чёртики.
— Ты уверен? — сардонически произнесла Верка.
В ответ незнакомец попытался приобнять её, но тут из-под шубы высунулась голова Мурзавчика. Кот зыркнул кляксой-глазницей, вывалил из рта дырявый язык и лизнул им щёку незнакомца. После чего студент с перекошенным от ужаса лицом шарахнулся в сторону, поскользнулся и полетел вверх тормашками на заснеженную мостовую. Так и не поцеловав прекрасное, но мёртвое мгновение.
