Я стоял в темноте и вытирал со рта горькую слюну. Мне казалось, что Подразделение использовало меня, а теперь, когда я был сломленным солдатом, завернуло меня в тряпку и выбросило, как кусок мусора. Я всегда любил своих братьев из Подразделения и гордился тем, что служил своей стране. Но Подразделение и те, кто не хотел портить мне настроение и заступаться за меня, ранили меня сильнее всего.
Если бы мне довелось в тот момент умереть, лежа там в траве, где я так упорно трудился, чтобы стать лучшим из лучших, то я бы предпочел такой исход своей жизни.
Май 2013 г.
Сеймур, Индиана
При первой нашей встрече я почти не обратил внимания на симпатичную блондинку. Кажется, я не перекинулся с ней и парой слов.
Все, что я знал, — это то, что она и ее фирма получили контракт на съемку рекламы для показа в кинотеатрах для компании, принадлежащей бывшему оператору Подразделения. Фирма обещала гражданским лицам возможность стать «операторами», входить в здания в стиле ближнего боя и «убивать» ролевых игроков, притворяющихся «зомби», из пейнтбольных ружей.
Я отвечал за «обучение» гражданских тому, как надевать экипировку, заряжать и использовать оружие, планировать задачу, штурмовать здание и спасать мир от зомби-апокалипсиса. Я также руководил действиями по уничтожению «зомби», большинство из которых были бывшими солдатами Сил специальных операций, нуждавшимися в работе. Все выглядело очень фальшиво, но гражданским нравилось играть в войнушку так же, как и мне в детстве.
В тот день, когда нас с блондинкой познакомили, я возмущался, что мне вообще приходится разговаривать с ней и ее группой. Мой босс вдалбливал им, что я «легенда спецназа», а я чувствовал себя обманщиком. Мне также не нравилось, что кто-то использует мое прошлое, чтобы заработать на этом деньги. Но это была работа, а мне нужен был доход.
Я не испытывал желания общаться с представителями «мира искусств». Как по мне, все они учились в дерьмовых колледжах, развешивали лапшу на уши своим зрителям, жаловались на то, что у них все так сложно, и говорили солдатам, как мы неправы, что убиваем людей, — как будто нам действительно нравилось это делать. Эти люди не имели ни малейшего представления о том, через что пришлось пройти мне или другим ребятам.
Оказалось, что я был так же невежественен по отношению к ним, как и они по отношению ко мне. Но чтобы это понять, потребовалось время.
А пока меня водили по кругу, как заезжего пони. Они даже дали мне сценический псевдоним «Баллер»[56] и придумали вымышленную биографию в рекламных целях. Вот как низко я пал с 2010 года.
Десять дней спустя после моей «вечеринки по случаю выхода на пенсию», я оказался в иорданском Аммане, работая на компанию, которая получила контракт на организацию огневой подготовки в Центре подготовки специальных операций имени короля Абдаллы II. Для меня это был идеальный вариант. Мне предстояло работать с иностранными и американскими воинскими подразделениями, причем последние либо направлялись в зону боевых действий, либо прибывали из нее и нуждались в тренировках вдали от места выполнения повседневных задач. Я обустраивал стрельбища и полигоны для отработки навыков ближнего боя, проводил инструктаж, когда это было необходимо, и следил за тем, чтобы у них было все необходимое для лучшей работы.
Я, как и многие другие ветераны боевых действий после увольнения со службы, чувствовал себя за границей комфортнее, чем дома. Именно там были работа и деньги, и там не было давления, связанного с «нормальной» жизнью. Вечная временная командировка, длительность которой равна сроку службы, в городе с барами, гостиницами и служебной квартирой. Это было здорово.
После девяти лет войны возникла процветающая индустрия по поставке «подрядчиков» для частных компаний, особенно из числа бывших ветеранов Сил специальных операций, для обеспечения антитеррористической защиты и безопасности ВИП-персон, а также для обучения военных других стран. Либо такая работа, либо работа на правительство США по обеспечению безопасности Госдепартамента, или же участие в «черных операциях» ЦРУ или Агентства национальной безопасности[57].
К сожалению, для ветеранов боевых действий сил спецназа, почти вся их подготовка сводится к обучению тому, как убивать других людей. Очень мало времени и усилий тратится на то, чтобы научить солдата возвращаться в «реальный» мир. Поэтому, когда парни уходят из армии и начинают искать работу, многие из них сразу же попадают на контрактную работу, которая, по сути, возвращает их туда, где они были.