Все под контролем полностью

Также произошло одно тревожное событие. Чуть более чем за неделю до этого, 25-го сентября 1993 года, ополченцы Айдида использовали ручной противотанковый гранатомет, чтобы сбить «Черный ястреб» 10-й горно-пехотной дивизии. Три члена экипажа погибли. Зловещее предзнаменование, это был первый случай, когда в Могадишо был сбит вертолет, и первые потери США с начала августа.

В результате командование приказало провести занятие по теме «сбитого вертолета» — по сценарию, «Черный ястреб» упал, убив летчиков и оставив четырех человек ранеными и нуждающимися в спасении. На этих учениях мы многому научились, в том числе внесли необходимые коррективы в свое индивидуальное снаряжение, особенно касательно того, что нам нужно было брать с собой больше медицинских средств и оборудования. Но никто не ожидал, что это станет регулярным явлением; «Черные ястребы» — крепкие «птички», и сомалийцам повезло.

Однако, когда в тот приятный воскресный день я покидал ангар, я не думал о том, что «Черные ястребы» могут упасть или что кого-то из нас нужно будет спасать. Об этом никто из нас не задумывался.

На волейбольной площадке офицеры и сержанты сражались друг с другом в игре настолько зажигательной, какой только может быть игра молодых, полных тестостерона мужчин. Я улыбнулся, когда, проходя мимо, увидел, что генерал-майора Г. и подполковника Х. примотали скотчем к паре коек и приподняли рядом с площадкой, чтобы они могли «поучаствовать».

В ангаре парни чистили оружие, а в это время продолжались марафонские игры в карты и «Риск». Некоторые воспользовались этим временем, чтобы написать письма домой.

В то утро я написал весточку родителям, отчасти отвечая на полученное от них письмо, в котором они жаловались на всё: на отпуск, который прошел не так, как они хотели; на усталость; на то, что папа жалеет, что у него не хватает смелости играть на гитаре на сцене. Но что-то в том, что я сидел в огромном раскаленном металлическом сарае далеко от дома, на окраине разрушенного войной города в стране, где люди умирали от голода и убивали друг друга из-за еды и чистой питьевой воды, а другие рисковали жизнью, чтобы остановить это, не вызывало у меня сочувствия к их жалобам.

Хотя задача тактической группы «Рейнджер», как и любая другая миссия Подразделения, была засекречена, я начал достаточно вежливо, намекнув им, где я нахожусь и что делаю:

Ну, если вы хоть немного следите за новостями, то знаете, где я нахожусь, знаете, что я делаю, и наверняка видели кадры, на которых я это делаю… Мне хотелось захватывающей жизни, опасной, стремительной. Что ж, я ее получил.

Я действительно могу наслаждаться приливом адреналина после того, как ты добрался до цели, после того, как ты сглотнул свое сердце, подступившее к горлу, и преодолел чувство, когда хочется наложить в штаны, когда кто-то стреляет в тебя.

Затем я перешел к тому, что меня насторожило в их письме.

Хочу сказать вам обоим кое-что. У вас только одна жизнь. Один заход в игру. Один короткий отрезок в вечности под названием «жизнь», и все. Так что делайте то, что хотите делать, прямо сейчас. Не оглядывайтесь назад и не говорите: «Лучше бы я сделал это». Оглянитесь назад и скажите: «Я рад, что сделал это».

Я поблагодарил их за то, что они так много работали и отказывались от многого, чтобы вырастить меня и моих братьев и сестер. Но теперь мне хотелось, чтобы они наслаждались жизнью.