Танки не были предназначены для ведения боя на узких улицах; их орудия были рассчитаны на большую дистанцию, а не на ближний бой. Даже механикам-водителям бронетранспортеров не нравилось тесное пространство. Поэтому бóльшая часть второй половины колонны осталась на перекрестке возле отеля «Олимпик», где можно было маневрировать и вести огонь.
Однако два БТРа, а также подразделение 10-й горный продолжили движение; последние расположились на каждом углу, что на данный момент, казалось, отбросило сомалийцев. Лишь изредка раздавались неприцельные выстрелы. Продолжалось это недолго, но передышка была приятной.
С помощью троса, прикрепленного к одному из бронетранспортеров, они наконец смогли сдвинуть вертолет с места настолько, что извлечь тела обоих летчиков. Теперь оставалось только провести инвентаризацию «чувствительных предметов» — оружия, раций, GPS-приемников… проверить, проверить, проверить… затем пересчитать всех, запрыгнуть в один из бронетранспортеров и свалить оттуда.
Была только одна проблема. Я открыл заднюю аппарель одного из бронетранспортеров и обнаружил, что он набит рейнджерами: как ранеными, так и не пострадавшими. В другом бронетранспортере было то же самое. На самом деле там не было места для тел летчиков, которых пришлось бы пристегнуть к крыше.
Был разработан новый план. Все боеспособные войска — Подразделение, рейнджеры и солдаты 10-й горной, которые отказались от своих мест на технике, — должны были выдвигаться за бронетранспортерами, которые двигались медленно и обеспечивали прикрытие.
Поначалу план сработал на отлично. Все отправились в путь, а я со своей группой замыкали колонну, и мы начали возвращаться к отелю «Олимпик» тем же путем, что и пришли. Стрельба практически прекратилась, поэтому я не уверен в том, почему дальше случилось то, что произошло, однако внезапно бронемашины с ревом сорвались с места, оставив тех, кто шел позади пешком, без защиты.
Так началось то, что вошло в голливудскую историю как «Могадишская миля». Однако расстояние от места крушения до танков было гораздо бóльшим, и все оно проходило по вражеской территории. Это также не было «бегом», как придумали позже. Подразделения переходили от укрытия к укрытию, как правило, перебежками, часто останавливаясь, чтобы убедиться, что все группы остаются вместе.
Теперь битва возобновилась. Пока американские войска передвигались, сотни сомалийцев — боевиков и гражданских лиц — бежали параллельно с нами по соседней улице в квартале от нас. Каждый перекресток, где обе стороны могли видеть друг друга, означал очередную перестрелку. Смешавшись с мирными жителями, включая женщин и детей, сомалийские стрелки открывали огонь из своих АК-47 и РПГ. Воздух ожил от треска пуль, пролетающих мимо или отскакивающих от бетонных стен и обломков. К нам устремились гранаты от РПГ, оставляя за собой дымные следы и взрываясь при попадании.
Сверху «Маленькие птички» поливали пулями все места скопления сомалийских боевиков. Горячие гильзы от миниганов сыпались с неба как дождь, обжигая кожу, когда касались людей внизу.
Отход превратился в кошмар. Мое горло было словно набито гравием. Руки распухли, а ноги едва слушались; только моя подготовка помогала мне бороться и тактически продвигаться вперед.
К югу от места нашей ночевки и перед тем, как повернуть на запад к отелю «Олимпик», я заметил пролетающий над головой боевой вертолет «Апач». Я знал, что он должен был выпустить ракеты по остаткам «Черного ястреба», чтобы сомалийцы не смогли извлечь из него ничего полезного.
Я остановился и повернулся. Мне хотелось посмотреть, как «Апач» работает с ракетами и на тот огромный огненный шар, разлетавшийся от того места, где мы провели ночь, борясь за свою жизнь. Мы сказали сомалийской семье оставаться внутри и подальше от места крушения именно по этой причине, но это оказалось ненужным предупреждением. По какой-то причине «Апач» так и не выстрелил.
Разочарованный, я обернулся, чтобы посмотреть, не наблюдает ли за нами кто-нибудь еще, но обнаружил, что остался совершенно один — все остальные ушли.
Сразу же началась паника. Я оказался один в окружении сотен людей, которые хотели меня убить. Мой разум затуманился от недосыпания, обезвоживания и страха, я размышлял, что делать, как вдруг меня схватили сзади и затащили в узкий переулок. Почти в то же самое время через пространство, где я стоял, пронеслась граната от РПГ и взорвалась у стены.
Не имея ни малейшего представления о том, что произошло, и кто меня схватил, я не сразу смог прийти в себя. Затем я увидел лицо медика Курта С., который в последний момент втащил меня в безопасное место. Видел ли он, что в меня стреляют из РПГ, или просто уводил с улицы ошеломленного солдата, я так и не узнал, но он спас мне жизнь и за свои старания получил несколько осколков в ухо.