В какой-то момент вечером я узнал, что сбит еще один «Черный ястреб», но то ли для того, чтобы поддержать наш боевой дух, то ли потому, что командирам на месте происшествия тоже ничего не сообщили, подробностей о том, что происходило в других местах, было мало.
Мы также не знали ничего о колоннах спасения, пытавшихся добраться до нас. Вдалеке слышались звуки ожесточенных боев, виднелись вспышки взрывов и красные трассеры, уходящие в ночное небо, и мы знали, что наши товарищи тоже сражаются за свою жизнь.
Если не считать двух раненых рейнджеров, физически мы находились в неплохой форме. Джейк достаточно оправился от взрыва, чтобы вернуться в строй. Однако было известно, что пока мы добирались до места крушения, остальным, особенно рейнджерам, пришлось несладко.
Я беспокоился за нескольких своих друзей. После прибытия я узнал, что Дэн Буш и Джим С. были ранены при обороне места крушения, но я не знал их состояния. Мой друг Мэтт Риерсон находился в колонне с пленными, но они подверглись такому удару, что были вынуждены отступить в аэропорт. Я также не знал, добрался ли Эрл, и мне было интересно, с ним ли его постоянный спутник Джон.
В остальном мы, сидевшие в своем израненном боями доме, не имели четкого представления о расположении других операторов и рейнджеров. Наша группа C-2-G и группа C-2-F, находившаяся через дорогу, на юго-восточном углу перекрестка и ближе всего к упавшему «Черному ястребу», находились дальше всех к северу и непосредственно на передовой. Ни на севере, ни на востоке, ни на западе от нашей позиции не было никаких дружественных войск. Южнее, позади нас, в зданиях, расположенных вдоль нескольких кварталов, заняли позиции рейнджеры и операторы отряда C-1.
Хотя ранним вечером ожесточенная стрельба немного стихла, это оказалось лишь передышкой. Сомалийцы продолжали атаковать нас, наступая на наши позиции и открывая бешеный огонь из своих АК-47, а затем все снова ненадолго затихало.
В перерывах между отражением атак наша группа делала все возможное, чтобы улучшить оборонительную позицию, подкладывая матрасы к стенам дома. Как показало разрушение одного из углов дома, конструкция здания не выдержала бы попадания из РПГ, но мы надеялись, что матрасы хотя бы поглотят часть осколков от стен и гранат, которые в противном случае разнесли бы в клочья все, что находилось в комнате.
Я возненавидел звук выстрелов из РПГ. Хлопок, звук, а затем детонация, когда граната во что-то попадает. Иногда сомалийцы подходили так близко, что гранаты не успевали взвестись и не взрывались при попадании. Иногда ночью, когда стреляли из РПГ, я просто вжимал голову в подоконник, закрывал глаза и ждал удара. А что еще оставалось делать? Остановить происходящее было невозможно, переживания не помогали, поэтому я просто пасовал перед всем этим.
Я снова и снова корил себя за то, что не взял с собой очки ночного видения. Без них нам приходилось ждать, щурясь в темноте, чтобы определить цель, прежде чем стрелять. Правила ведения боя не позволяли вести беспорядочную стрельбу по группам людей, часть из которых могла и не являться вооруженными бойцами. Кроме того, мы должны были стараться, чтобы каждый выстрел попадал в цель, поскольку боеприпасы были на исходе, и было неизвестно, будет ли пополнение. Это означало, что врагу надо было позволять подходить ближе, чем если бы у нас были очки ночного видения.
С другой стороны, сомалийцы стреляли вслепую в темноте по нашим позициям и надеялись на удачу. Им было все равно, в кого попадать — в друга или врага, — и у них было больше боеприпасов.
Но вне зависимости от правил ведения боя, были моменты, когда вражеская стрельба усиливалась до такой степени, что нам приходилось открывать беглый огонь в темноту, чтобы подавить атакующих, иначе нас могли задавить. Затем снова все затихало.
Во время одного затишья между перестрелками мы с Джейком лежали во дворе, охраняя подступы с запада, когда услышали разговор двух человек, стоявших на улице между нами и группой C-2-F, располагавшейся на противоположной стороне улицы. Мы быстро поняли, что люди говорят по-сомалийски, но не знали, как они оказались у нас за спиной и, видимо, прошли мимо рейнджеров и других операторов, которые должны были прикрывать наши спины.
Стрелять по ним мы не могли из опасения задеть наших товарищей в доме напротив, и пришлось ждать, пока они не выйдут на открытое пространство. Тогда Джейк осветил их фонарем. Удивленные люди застыли на месте. Это были явно бойцы с висящими на плечах автоматами АК-47. В этот момент, стоя в ярком белом свете, они напоминали оленей, выхваченных в темноте фарами автомобилей.
«Ты облажался», — подумал я, прежде чем выстрелить в них. Один из людей упал на улице, другой скрылся за углом, но я был уверен, что в него тоже попали.
Стрельба, похоже, разбудила остальных ополченцев, которые возобновили бешеную стрельбу из автоматов и РПГ. К счастью, их прицеливание навскидку было торопливым и не очень хорошим, так что гранаты, прежде чем взорваться, улетали в небо или мимо нас в город.