Однако Том, ушедший на войну, оказался не тем человеком, который оттуда вернулся. После поступления в Подразделение я был уверен в себе и с нетерпением ждал возможности испытать свои силы, но я по-прежнему оставался нежным младшим братом своей сестры, который любил пошутить и был любящим по натуре, будь то друг или член семьи. Однако после Сомали я словно надел маску на лицо другого человека и похоронил свое сердце, свое сочувствие к другим и свои эмоции. Но я не хотел говорить об этом — ни с ней, ни с Дебби, ни с родителями; и никто из них не понимал, как достучаться до меня.
Шелли посоветовала Дебби дать мне свободу. «Просто будь рядом с ним. Это безумие, через что он прошел, и он, вероятно, испытывает чувство вины». Все они надеялись, что со временем я выберусь из своей скорлупы.
Предсказание генерала Г. о том, что тактическая группа «Рейнджер» «выиграет перестрелку, но проиграет войну», оказалось верным. Шестого октября 1993 года, в тот же день, когда погиб Мэтт Риерсон, президент Клинтон приказал прекратить все боевые операции против Айдида, за исключением случаев самообороны. После угроз, которые привели к возвращению из плена Майкла Дюранта, американские военные в основном оставались на базе и на своих кораблях.
В феврале 1994 года Совет Безопасности ООН проголосовал за прекращение своей деятельности в Сомали. Президент Клинтон приказал вывести все американские войска, хотя гуманитарные цели и задачи по обеспечению безопасности так и не были решены.
Опасаясь ввязаться в другие дела, подобные сомалийским, администрация также свернула другие гуманитарные мероприятия в регионе, которые могли потребовать военной поддержки США. Битва за Могадишо была названа критиками ключевой причиной того, что Соединенные Штаты не вмешались в геноцид в Руанде, в результате которого погибло от пятисот тысяч до миллиона человек.
«Призраки Сомали продолжают преследовать американскую политику, — заявил в интервью Государственной службе радиовещания США бывший заместитель специального посланника США в Сомали Уолтер Кларк. — Отсутствие нашей реакции в Руанде было вызвано страхом снова ввязаться в нечто подобное Сомали».
Пройдет еще два года, прежде чем это станет общеизвестным, но пиар-успех сомалийцев в борьбе с американскими войсками и последующий бесславный вывод войск воодушевил Усаму бен Ладена и «Аль-Каиду». Теперь он считал, что у него есть схема того, как победить американских военных, поколебав их политическую волю, и схема эта приведет к невообразимым последствиям в будущем.
Чтобы насыпать соль на раны американских ветеранов сражения, командиры Айдида, включая Атто и двух захваченных 3-го октября функционеров, были освобождены в рамках соглашения об освобождении Дюранта. Бойцы Подразделения горько сетовали между собой: хотя они и были благодарны за освобождение летчика, они сражались с ожесточением, теряли друзей, и в итоге — ради чего? Да ни за что.
Однако они были солдатами и, в конце концов, должны были оставить политические решения политикам. К сожалению, военная жизнь такова, что политики продолжают вмешиваться в планирование боевых операций и принятие решений, зачастую с непредвиденными и опасными последствиями.
Первая годовщина битвы за Могадишо стала для бойцов эскадрона «С» очень эмоциональной. Мы собрались в баре эскадрона, чтобы проникнуться и выпить за наших погибших собратьев. В этой комнате было много любви, а также много алкоголя. Но воспоминания все еще жгли, и я задавался вопросом, как долго мне придется бороться с последствиями.
Вскоре после юбилейной вечеринки мой эскадрон был отправлен в Израиль для обучения мобильным действиям в пустыне.
Вернувшись в Форт-Брэгг в ноябре, я сложил все свое снаряжение и отправился домой, усталый, но счастливый. Так было до тех пор, пока я не вошел в свой дом.
Он оказался совершенно пуст. Никакой мебели, никаких картин на стенах, ни одной личной вещи, которые я годами собирал по разным уголкам мира. Исчезли даже стиральная машина и сушилка.
Зайдя в спальню, я увидел, что Дебби забрала кровать, но оставила водяной матрас, сложив сверху мою одежду. Я обнаружил, что она даже забрала мое обручальное кольцо, которое я оставил ей при отбытии, и мою любимую пару ковбойских сапог из кожи питона, которые я прикупил в Боготе. Она даже не оставила мне ложку для еды.
Меня полностью застигли врасплох. Я знал, что дистанцировался от Дебби как физически, так и эмоционально, но такого не ожидал. Она также не оставила никакой записки с объяснениями.
Потом я понял, что мне уже все равно. У меня больше не было сильных чувств к ней. Я практически жил ради Подразделения, а она превратилась в кого-то, кто оставался в нашем доме, готовил, стирал и в остальном жил отдельно от меня. Правда, не по своей воле.
Я вышел на задний двор и вытащил из сарая кресло, поставил его в гостиной и лег спать. Когда поутру я проснулся и снова вышел на улицу, то заметил, что Дебби забрала еще один предмет. Это разозлило меня настолько, что я позвонил Джейку.