Подразделение постоянно подвергалось обрезке. Слабые ветви должны были уходить. Боясь, что кто-то решит, что я не способен обеспечить требуемую силу, я еще усерднее старался быть лучшим, а потом, как и многие другие спецназовцы, справлялся с этим стрессом, употребляя алкоголь. Я заметил, что многие другие ветераны боевых действий, особенно те, кто участвовал в боях в Сомали, похоже, справлялись с этим таким же образом.
Конечно, среди операторов Подразделения были и семейные люди, которые в конце дня складывали оружие и шли домой к своим женам и детям. Но для большинства наша культура была связана с выпивкой и принятием множества неверных личных решений — будь то выпивать и садиться за руль в нетрезвом виде, или соблазнять женщин, будучи женатым. В результате многие парни из Подразделения получали штрафы за вождение в нетрезвом виде и обзаводились уже вторыми, третьими, а то и четвертыми женами, наблюдая за тем, как их зарплата исчезает в обязательствах по выплате алиментов на содержание детей и бывших супругов.
По сути, я был высокофункциональным алкоголиком. Я рано вставал, шел на работу и даже иногда задерживался допоздна. Чаще всего после ухода со службы я отправлялся в бар, а если шел домой, то начинал пить там. На следующий день, с похмелья, я возвращался на работу, но всегда с тревожной мыслью в голове, что «сегодня тот самый день», когда командование вызовет меня в свой кабинет и скажет, что я уволен.
Тем временем мир оставался опасным местом. В частности, росла угроза исламского экстремизма, хотя большинство американцев все еще оставались в неведении относительно грозовых туч, собирающихся в малоизвестных уголках мира.
В январе 1996 года мы вместе с Гэри К., сотрудником другой группы, были отправлены в Алжир на три месяца, чтобы обеспечить безопасность посла Рональда Э. Ноймана, американского эксперта по ближневосточным вопросам.
С 1992 года Алжир был охвачен жестокой гражданской войной между правительством и исламскими повстанцами, и служить там послом США было опасно. Хотя в Госдепартаменте есть подразделение по обеспечению дипломатической безопасности, в странах, где угроза была выше обычной, как это было с Нойманом, запрашивали операторов Подразделения.
Беспорядки в Алжире, враждебность по отношению к Соединенным Штатам, казавшаяся такой свойственной для мусульманского мира, повышали уровень угрозы, о чем свидетельствовали два события, предшествовавшие нашему отправлению в Сараево.
Двадцать пятого июня 1996 года у Хубарских башен, жилого комплекса в Эль-Хубаре (Саудовская Аравия), который использовался для размещения коалиционных сил, участвующих в операции «Южный дозор», — обеспечению бесполетных зон над Ираком, — взорвался заминированный грузовик. Девять военнослужащих ВВС США и один житель Саудовской Аравии погибли, около шестисот человек получили ранения. Ответственность взяла на себя спонсируемая Ираном террористическая организация «Хезболла»[32].
Затем, в августе 1996 года, малоизвестный исламский демагог по имени Усама бен Ладен опубликовал свою первую фетву. Он назвал ее «Декларацией войны против американцев, оккупирующих землю двух святых мест», имея в виду войска США в Саудовской Аравии.
Фетва не привлекла особого внимания. В то время бен Ладен все еще находился в розыске только в своей стране, Саудовской Аравии, и вряд ли был известен кому-то за пределами разведывательного сообщества. Однако одно из его высказываний, касавшееся американского участия в Сомали, привлекло внимание ветеранов Могадишо. «Вы ушли, унеся с собой разочарование, унижение, поражение и своих мертвецов», — насмехался он.
Вскоре после этого заявления нас отправили в Сараево. Ирония заключалась в том, что там мы защищали боснийских мусульман от сербских христиан.
При поддержке правительства Сербии и его мощных вооруженных сил этнические сербы-христиане в Боснии одерживали верх, в том числе и при осаде Сараево. Город, окруженный примерно тринадцатью тысячами солдат, расположенных на окружающих его, покрытых соснами, холмах, ежедневно утюжился тяжелой артиллерией и танками, подвергался уличным боям.
В разгар осады по городу было выпущено более трехсот артиллерийских, танковых и минометных снарядов. Сербы уничтожали не только военные объекты: они разрушали больницы и медицинские пункты и даже использовали зажигательные бомбы для уничтожения библиотек, где хранились древние, невосполнимые манускрипты.
Во время осады, которая длилась в три раза дольше Сталинградской битвы и на год дольше блокады Ленинграда во время Второй мировой войны, в результате военных действий, голода, болезней и нахождения в городе без электричества и водопровода погибло почти четырнадцать тысяч сараевцев. Из погибших 5 434 человека были мирными жителями.
Поначалу остальной мир почти ничего не знал о зверствах, совершаемых в бывшей Югославии, однако в 1993 году сообщения о массовых убийствах мирных жителей, в основном в ходе минометных обстрелов, стали появляться в заголовках новостей по всему миру.