— А кто нашептывал тебе сказки по ночам, когда ты осталась без матери? Кто подсказывал тебе, как обращаться с зеркалами и учил читать книги… особенным образом?
— Заяц, — растерянно произнесла Дин, — мой плюшевый заяц, который был всегда со мной, а потом куда-то исчез… Но я думала, что это просто мои фантазии, ведь на самом деле игрушки не могут говорить. Значит?..
— Да, через этого зайца я с тобой и общался.
— Готовили… к подвигам? — прищурилась девушка.
— Не без того, — согласился Создатель.
— И еще — как же вас правильно называть? Получается, что Ясноликий — это настоящее имя, раз им была запечатана дверь?
— В этом мире — да. По крайней мере, оно передает смысл… — в этот момент Ясноликий вздрогнул и бросил взгляд на зеркало, которое почему-то переместилось гораздо выше, под самый потолок, ставший вдруг невообразимо далеким, и сияло золотистым светом, и такие же сияющие ступени вились, приглашая подняться источнику этого света.
— Кажется, мне пора, — опомнился Создатель, некоторое время молча созерцавший эту лестницу. — Ах да, обещанная награда! — с этими словами он встал с кресла, сделал несколько шагов и взошел на первую ступеньку. — Поскольку сами вы так ничего и не придумали, я награжу вас на свое усмотрение. Думаю, вам понравится. Ваши потомки унаследуют оба дара — и магический, и власть над вратами и путями. Да будет так! — и он поднялся еще выше.
— Подождите! — спохватилась Дин. — Последний вопрос!
— Спрашивай, — вздохнул, оборачиваясь, Ясноликий.
— Почему… почему все-таки заяц?!
— А просто так! — рассмеялся Создатель.
Он почему-то очутился уже на верхней ступеньке, у самого зеркала. Сияние из рамы стало совсем уж нестерпимо ярким, и теперь казалось, что лицо Ясноликого сияет само по себе, и только уши — длинные, с заостренными кончиками, розовато-прозрачные — выдавали, что свет идет все-таки извне, с той стороны зеркала. А потом из этого света раздался мелодичный женский голос:
— Зайчик мой, наконец-то! Где же тебя носило?! Я заждалась!
'Зайчик' поежился, улыбнулся криво, развернулся, и исчез в золотистом сиянии.
А вместе с ним исчезла и комната. Только зеркало — то самое — стояло сиротливо, прислоненное к сосновому стволу.
— Идем?
Двое переглянулись и шагнули туда, где уже виднелись весьма знакомые очертания… их собственной гостиной.
Остаток лета пролетел стремительно и растворился в первых осенних дождях. Впрочем, осень не спешила, не пугала холодами, всплакнет чуть-чуть — и снова сияет солнцем с ясного неба. Вот и нынешний вечер был хорош — теплый, уютный… домашний.
Они сидели вдвоем в гостиной, Тин работал — что-то читал, делал выписки, периодически впадая в раздумья, — а Дин просто сидела в кресле, приходя в себя после богатого на события дня.
А начиналось все вполне мирно, разве что волновались они — все трое — чрезмерно, но это вполне объяснимо: все-таки собирались представить публике свое детище, самоходный экипаж. А публика ожидалась настолько высокопоставленная, что руки подрагивали даже у Тина, не говоря уж о Виане, который распсиховался до заикания, и Дин пришлось отпаивать его успокоительным отваром.
Именно поэтому они задержались в мастерской чуть дольше запланированного… и не исключено, что благодаря этому никто не пострадал, когда в дверях возник он… Салмер. Они с Тином заметили парня одновременно… и одновременно среагировали, Дин — своими чудесными иглами со снотворным, Тин — магией, а потому незваный гость рухнул, как подкошенный, спеленутый по рукам и ногам. Впрочем, боли от удара он не ощутил, потому что приземлился уже спящим.
Повезло, что рядом случился мит Леннис, иначе бы они не знали, как им поступить с пленником. А так сыщик вызвал своих, чтобы прибрать добычу.
Нет худа без добра — пережив потрясение от неожиданной встречи, волноваться они разом перестали. Нет, ну правда — что тут страшного? Экипаж многократно проверен, управлять они все научились, случись что с одним из них, найдется кому заменить.
Словом, представление изобретения прошло великолепно, их завалили заказами на пару лет вперед. И даже встреча с леем советником, которой Дин, признаться, опасалась больше всего остального, оказалась скорее приятным событием. Нет, Дин и до того понимала, что страхи ее безосновательны, ведь расторжение брака ей больше не грозило, но боялась услышать неприятные слова… да что там, даже взгляд неприязненный представлялся непереносимым. Однако лей Аирос был настроен весьма благодушно, и ни словом, ни взглядом не помянул ее бегство и последовавшие за ним события. И был, похоже, даже доволен тем, как все обернулось.
Словом, день, несмотря на неприятное начало, был бы прекрасен, не случись еще одно событие, выбившее Дин из равновесия.
Они как раз снова вернулись в мастерскую, когда Дин почувствовала чье-то назойливое внимание. Она даже не сразу сообразила, что источником пристального чужого взгляда является зеркало, которое она распорядилась повесить в мастерской. Собственно, зеркала теперь находились во всех местах, где Дин приходилось часто бывать.
