На улице на них оглядывались с недоумением. Ну еще бы — один парень другого на руках несет! В первый-то раз они возвращались поздним вечером, пялиться особенно некому было. Дин ежился — ему явно неуютно было под чужими взглядами, которых он не видел, но не мог не чувствовать, — а перед самым входом в дом попросил все-таки Тина спустить его с рук:
— Не будем миту Таулу пугать. Достаточно уже того, что я с повязкой на глазах заявлюсь. Ты можешь просто держать меня за руку. Я дойду.
Действительно дошел. И от помощи в комнате отказался, заявив, что здесь он и на ощупь сориентируется.
— Ладно, ты только не перетруждайся, тебе целитель полный покой прописал.
— Вот вымоюсь, переоденусь — и будет мне покой, — усмехнулся Дин.
Все-таки Тин дождался, пока мальчик уляжется, и зашел еще раз — осведомиться, все ли в порядке и нужна ли помощь. И ужинал вместе с Дином в его комнате, проследив, чтобы тот не остался голодным из-за своей временной беспомощности.
Временной — вот что самое главное. Невероятное облегчение. Потому что на самом деле мальчишка был в чем-то прав: Тин не представлял, каково это, взять опеку над слепым человеком и заботиться о нем годами, а то и десятилетиями. Он не был уверен, что ему под силу такой подвиг. Переложить заботу на слуг — это, конечно, всякий может, но Тин чувствовал, что такой выход был бы неверным. Мало того, он был бы… предательством. Вот верное определение. И мысль о том, что он мог бы стать предателем во второй раз, приводила Тина в ужас.
Квартирную хозяйку, с тревогой во взоре крутившуюся неподалеку, Тин успокоил: мол, приболел юный постоялец, но ничего страшного, недельку дома полежит — и встанет. Нет-нет, совершенно не опасно. И не заразно.
Господин следователь явился на следующее утро ни свет ни заря и был любезно приглашен митой Таулой к столу. В этот раз Дин завтракал один в своей комнате, торжественно пообещав, что ложку с кашей мимо рта не пронесет, а Тин со следователем — в столовой. Хотя, по правде говоря, ему в такой компании кусок в горло не лез, и когда сыщик отставил чашку с травяным отваром и поднялся, Тин тут же подскочил, чтобы идти вместе с ним.
— А что вы прыгаете, молодой человек? — делано удивился следователь. — Я и без вас знаю куда идти.
— Я бы хотел присутствовать, — заикнулся было Тин.
— Не положено, — сурово, уже без всякой игры, отрезал сыщик.
И скрылся в комнате Дина, затворив дверь перед самым носом у Тина.
Глава 12. О тайном и явном
В присутствии сыщика сразу стало трудно дышать. Словно он вытеснил весь воздух из комнаты. Потом Дин поняла, что это было. Страх. Просто страх разоблачения, потому что она уже знала, с чем пришел следователь. Вовсе не вопросы о встрече с убийцей задавать. По крайней мере, не только их. Да и много ли она может рассказать о вчерашнем? Вряд ли что-то действительно полезное — разве что словами описать преступника. Вот прозреет — нарисует портрет.
Она оказалась права, начал гость без всяких предисловий с того, что считал наиболее важным на данный момент:
— Из Руата пришел ответ на мой запрос — там никогда не жила семья Рос с сыном твоего возраста. Как тебя зовут на самом деле?
— Дин, — и ни один следователь, даже самый чуткий к обману, не сможет сказать, что это неправильный ответ.
— А подробнее? Полное имя, место рождения, семья? Все то, о чем ты солгал мне во время нашей прошлой беседы.
И Дин впервые подумала, что бывают ситуации, когда не видеть — это очень даже неплохо. Хорошо бы еще и не слышать, но не стоит мечтать о несбыточном. По крайней мере, можно не отводить взгляд — глаза под повязкой не выдадут настоящего состояния. Но и кроме глаз предателей полно — от подрагивающих кончиков пальцев до бьющейся жилки на шее.
— Я жду, — с нажимом произнес следователь.
И Дин решилась — потому что все равно никуда не деться, и человек этот не отстанет от нее, пока не услышит правду. Вопрос в том, как он себя поведет, когда добьется своего.
— Вы мне все равно не поверите.
— Я в состоянии отличить правду от лжи.
— Или сочтете, что перед вами сумасшедший.
— Это уже мое личное дело.
— Тогда у меня к вам будет просьба. Просто не рассказывайте никому о том, что услышите.
— Если речь идет не о преступлении…
— Нет-нет!.. Просто мне очень важно, чтобы моя тайна оставалась тайной. До поры.
— Я решу, когда услышу правду, — твердо ответил следователь. — Не оттягивай неизбежное, мальчик!
— Дело в том, что я не мальчик, а девочка, — брякнула Дин и замерла в ожидании реакции.
Однако реакции не последовало — слушатель ждал продолжения и, когда пауза слишком затянулась, не преминул напомнить о себе:
— Дальше…
— Мое полное имя Арлая Динэя тон Аирос, — глухо заговорила она. — Я ушла от мужа, Райна Тинэуса тон Аироса, не прожив в браке и пары дней, оставив волеизъявление по закону…
