— Вы, юноша, не сердитесь на меня. Сами говорите, работа у меня такая — подозревать. И, как человек с опытом, я бы вам посоветовал с мальчишкой поосторожнее быть. Оберегать — оберегайте, а близко подпускать ли — подумайте. Потому что врет он. Нюх у меня на вранье, тут я не ошибаюсь. Даже в том, что видел той ночью, вроде и правда, да не совсем. Может, он не случайно около вас оказался, мало ли кто послал, чтобы в доверие втерся.
Тин вспыхнул было снова, но тут же успокоился:
— Видите ли, мит следователь, возможно, вам бы удалось заразить меня своей подозрительностью, если бы не одно обстоятельство… Дело в том, что этим обликом я обзавелся за пару дней до появления в столице, имени своего настоящего нигде не называл. О том, что я появлюсь в клубе, опять же, никого не предупреждал, да и не предполагал, что ночевать там останусь. Так что, полагаю, это не более чем стечение обстоятельств.
— Обликом обзавелись, говорите? Но ведь не собственными силами, правда? Вы ведь стихийник, а не иллюзионист и не вещевик. Кто-то вам помогал. И этот кто-то в курсе, что вы — это вы. И что вы в столицу собирались…
На этот раз Тин не рассердился, а растерялся: вроде бы и возразить нечего, но не потому, что он со следователем согласен… Просто не хотелось упоминать лесного хозяина. Да, существо это показалось Тину весьма странным, но вряд ли его интерес состоял в том, чтобы навредить специально внуку советника Аироса. Даже если эта встреча была не случайной, а лесной преследовал какие-то свои цели. Глупо — мог бы прямо там погубить, а не помогать и не советы давать. Все равно молодому магу нечего было ему противопоставить. Подшутить лесной мог, конечно, навредить по мелочи — запросто, водилось такое за лесными, если верить сказкам. Но всякие человеческие интриги были этим существам чужды.
Следователь понял замешательство Тина по-своему:
— Вот видите, юноша. Вы и сами в нем не уверены. Подумайте…
— Я уверен, — возразил Тин. И неожиданно для себя добавил слова, которые прямо в этот миг родились у него в голове: — Я уверен, что он мне зла не несет.
Следователь молча покачал головой, глянул сочувственно, а потом отвернулся и сделал шаг за ворота академии. Разговор был окончен.
Впечатление от этого разговора осталось двойственное: с одной стороны, Тин с пониманием отнесся к подозрениям следователя — в том смысле, что сам бы на его месте рассуждал так же… С другой — появилось совершенно необъяснимое желание уберечь мальчишку не только от неизвестного врага-убийцы, но и от некоторых излишне въедливых и дотошных государственных служащих.
Поймав себя на таком желании, Тин усмехнулся: как наседка. И подумал еще, что судьба сама вручила ему в руки эту жизнь, чтобы научился оберегать. Не иначе как лесной житель постарался: счел, что рановато Тину пока жену находить, пусть научится вести себя… по-человечески, заботиться и любить. Мысль эта была странная, Тину, опять же, не свойственная, но столько было странного в последнее время в его жизни, что он даже почти не удивился.
Глава 11. Белая вспышка
Тин, как и обещал, ежедневно встречал и провожал. И ей это ужасно нравилось. Настолько, что время от времени приходилось себя одергивать, а то размякнешь вот так, привыкнешь к заботе — и захочется расслабиться, рассказать о себе лишнее. Ни к чему хорошему это не приведет, — убеждала себя Дин. Но здравый смысл над чувствами далеко не всегда властен, а в заботе она нуждалась, глупо было бы не признаться в этом хотя бы самой себе. И надежное плечо Тина рядом, да и просто его присутствие — то, что нужно, когда чувствуешь себя потерянной в большом мире.
Иногда, правда, всплывало сожаление, что эту заботу не взял на себя тот, кто должен был… Но с другой стороны, ведь было же объявление в газете — и не одно. На назначенные свидания Дин, разумеется, не ходила, а настойчивость, с какой повторялась эта публикация, одновременно грела и пугала ее.
Покушений больше не было, но Тин говорил, что расслабляться пока рановато — мало ли, что преступник задумал. И это заставляло жаться к нему еще теснее, оглядываться, встречаться с ним взглядом. Иногда он смотрел с одобрением, но временами Дин читала в его глазах беспокойство и недоумение. Не с ней ли связаны эти чувства? Но нет, успокаивал ее парень, это у него свои мысли тревожные.
А 'зеленые записки', меж тем, не принесли ожидаемого результата: Дин прочла книгу от корки до корки, потом перечитала еще раз, но так и не нашла никакого места, которое было бы сродни ее дару. Может, все-таки книга не та?
Она помялась, но все-таки решилась обратиться к магистру Видару.
— А что ты, собственно, хотел найти?
Да если б она сама знала!
— М-м-м… Я не уверен, мне дали не слишком внятные указания на какое-то особенное место. В книге, конечно, описывается множество интересных мест, но ни одно из них…
