— Что ж, в этом нет никакого секрета. К сожалению, ни вы, ни Дин не обратили внимания, был ли на нападавшем перстень выпускника. Скорее всего, это значит, что перстня нет — все же руки, как я понимаю, Дину удалось рассмотреть. Значит, студент. Сегодня наши сотрудники с самого утра в академии — выясняют, кто из студентов не ночевал в общежитии, не появился на лекциях. Но вы же понимаете, что это еще не показатель? Мало ли что случилось. Словесное описание — тоже штука ненадежная. А потому придется ждать, пока к нашему пострадавшему вернется зрение. Он говорит, что сможет нарисовать преступника. Будем надеяться, что по портрету кто-то опознает того парня. Но даже это еще не дает гарантии поимки. Все же с этой практикой — учиться под личинами — пора что-то делать, — следователь горестно вздохнул.
Тин, пожалуй, склонен был согласиться с ним. Времена, когда маски служили безопасности, давно ушли в прошлое. Теперь в них не было никакого смысла. Хотя ему, Тину, было теперь на руку, что он учился под личиной и что теперь его статус выпускника подтверждает лишь перстень. Но у него и обстоятельства особые. Как, впрочем, и у преступника…
— Получается, друга я смогу обезопасить, только если все время буду его сопровождать, — поморщился Тин.
— Не знаю, — подумав, ответил следователь. — С одной стороны, только он придет в себя и сможет изобразить человека, которого опознал, смысла охотиться на него у преступника уже не будет, ничего нового Дин уже не расскажет и не покажет. С другой — преступник может напасть из одной лишь мести. Хотя это было бы не слишком разумно с его стороны.
— Угу, — кивнул Тин. — А что насчет меня? — С вас, юноша, подозрения сняты. Можете покинуть город, в любой момент, если захотите.
— Не захочу, — больше для себя, чем для следователя твердо сказал Тин, — у меня есть причина оставаться тут.
— Ну-ну, — пробормотал следователь и шагнул вниз с крыльца, исчезая в мутной пелене дождя.
'Осень, — вздохнул парень, — как-то незаметно почти подошла к концу осень, а я… все еще не нашел свою жену. И не знаю, как ее искать'.
Он закрыл дверь за посетителем, поднялся наверх и постучал в комнату мальчишки.
— Заходи, Тин! — послышался звонкий голос.
Дин лежал в постели с повязкой на глазах. Губы его чуть-чуть кривились — то ли плакать собрался, то ли наоборот — смеяться.
— Что? — обеспокоился Тин. — Неприятный был разговор со следователем?
— Да как сказать, — неопределенно ответил Дин, — вроде и ничего. Даже, наверно, неплохо. Но очень тяжело.
— Пришлось рассказать ему о себе?
— Угу.
Хотелось спросить: 'А мне? Когда ты станешь мне настолько доверять, чтобы поведать свои тайны?' Но он промолчал. Для тайн, он не сомневался, придет время. Когда-нибудь непременно придет, если между ними двумя не встанут никакие преграды. Потому что друг никогда не полезет в сердце, не станет домогаться откровенности, а просто подставит плечо, когда в этом есть необходимость. А доверие должно еще созреть, торопить его не стоит.
Подумал так — и сам себе удивился. Потому что это была… не то чтобы совсем не его мысль, но он чувствовал, что она немного выше его, что ему надо еще дорасти до нее, чтобы иметь право признать, что это он сам такой мудрый. И — горько стало: где была эта мудрость, когда он обидел ту, которую должен был защищать? Осознание собственной вины и беспомощности накатило в очередной раз, заставив глухо застонать.
— Тин? — встревожился мальчишка. — Что с тобой, Тин?
— Да нет… Ничего. Просто мысли.
— Ты о той девушке подумал, да?
— О ней… О себе… О том, какой я болван.
— Не надо. Ты не болван. Ты ошибся, но сейчас ведь понимаешь, в чем твоя ошибка. А девушка… она найдется. Может, даже сама объявится в один прекрасный день. Просто вам нужно время. И ей — чтобы сердце смягчилось, и тебе — чтобы примириться с собой. Вот поверь, вы встретитесь, когда ты найдешь для нее нужные слова, а она будет готова тебя услышать.
— И откуда ты такой умный взялся? — усмехнулся Тин. — Кругом прав. Но это не отменяет того, что я о ней тревожусь.
— Ты хороший, Тин! Ты знаешь, что ты хороший? — парнишка хихикнул.
— Да! — радостно откликнулся Тин. — Я настолько хорош, что мне ужасно хочется что-нибудь для тебя сделать. Как будет лучше, развлечь тебя разговором, чтобы не скучал, или сходить в архив и посидеть там над тетрадями великого путешественника?
— М-м-м… — смутился Дин. — Я, конечно, буду очень скучать без тебя, но все-таки…
— Записки?
— Да, это очень важно. Мне нужно знать, куда идти.
— Идти?
— Ну да, если ты найдешь описание нужного места.
— Эх, знать бы еще, что тебе конкретно нужно.
— Хотелось бы и мне это знать!
— Сплошные загадки! — хмыкнул Тин, но вновь удержался от расспросов.
По правде сказать, ему не хотелось никуда идти. И больше всего он жаждал услышать от друга, что тот любым сведениям из пыльных архивов предпочтет его, Тина, общество. И обижаться смысла не было — понятно же, что парень не со зла, просто ему действительно нужны эти записи.
