— Да…тоже кое-что умею, согласись? И я тебе не Лиза. Ты меня не запугаешь.
— Я еще даже не начинала…
— Рот завали! — рявкает внезапно резко.
Я удивленно бросаю на него взгляд. Никогда не видела Пашу таким…взрослым, понимаете? Он всегда был для меня тем мальчишкой, с которым я выросла. То есть тем, кто неспособен вот так разговаривать с кем угодно — а он неспособен. Точнее, не был. Добрый, мягкий, теперь стал другим. Это не плохо, наоборот. Он стал явно сильнее, и нет, это не пагубное влияние денег — ни в коем случае! Скорее ответственность сделала его таким.
Он вырос. Стал мужчиной. Твердым, если присмотреться и выпросить…и мне это нравится.
Я улыбаюсь слегка, слушая дальше то, что он говорит как симфонию Бетховена. Столь приятна ода даже не мне! Не моей защите! А его взрослению…
— Я не желаю слушать тебя и быть рядом с тобой дольше, чем это необходимо. Мы здесь, потому что ты украла кое-что у моей сестры. Ты это вернешь…
— Но…
— Я сказал! Ты вернешь! И сделаешь это прямо сейчас. В противном случае, дорогая, будет так: я взломал твою хренову систему и получил доступ к базе данных. Моментально выброшу ее в сеть — это первые потери, которые понесет твой ублюдский салон. Дальше я примусь за твоих поставщиков. Либо заказ оформлю, либо еще какую-нибудь херню выдумаю — по сути своей, сейчас это значения не имеет. Поверь мне, я найду, как тебя достать. И я буду доставать. Кажется, ты хотела взять дом в ипотеку? И туда я тоже засуну свой длинный нос! Мало?! В ход пойдет все, пока от тебя не останется нихрена!
В конце своего спича даже я втягиваю голову в плечи — так пугает его хорошо поставленный, командный голос, — чего тогда о Насте говорить? Она бедная стоит ни жива ни мертва! Лупит глазами. Кажется, даже ее кроваво-красная помада стала бледнее…
— Паш, у меня…у меня нет таких денег и…
— Пиздишь? Мне? Серьезно?! Или ты думаешь, что я не проверил состояние твоих счетов?! Тогда ты еще тупее, чем была раньше, мать твою!
Она громко сглатывает, Паша щурится.
— Вернула. Ее. Деньги. Сейчас! Не выводи меня, Настя! Ты знаешь, что здравого смысла у меня нет!
Это, кстати, тоже правда…
Все знают. Кто его знает…
Так что буквально через пять минут я довольная выхожу на улицу, проделывая нехитрые манипуляции со своим счетом — то есть перевожу долг Адаму, потом бросаю на Пашу взгляд.
— Ты был…
Он шумно вздыхает и направляет лицо к небу.
— Знаю. Мне это самому не нравится…
— А по мне — круто!
Усмехается, переводит взгляд на меня, жмет плечами.
— Наверно. Но, знаешь, иногда все-таки давит.
— То есть…неужели ты делаешь то, что нужно, а не то, что хочется?
— Чтобы иметь возможность делать то, что хочется, иногда нужно делать то, что нужно.
— Вау…как по-взрослому. Ты ли это? Или тебя похитили инопланетяне и подменили? Ты далеко от зоны 52 жил?
— Я на все сто процентов натуральный! В бизнесе иные правила, Хвостик. Иногда надо быть очень жестким, чтобы удержаться. Тебя с радостью собьют с ног и затопчут, если ты позволишь. Тогда просрешь абсолютно все, что имеешь, а кому этого захочется?
— Но тебе…неприятно, да?
— Быть жестким? Не особо люблю занимать такую позицию, что есть, то есть…Это действительно давит, иногда слишком сильно, но выбора нет, Лиз. С волками жить и все такое…Кстати, Зона 52* — миф, но в любом случае она находится где-то в районе Лас-Вегаса, а не в Сан-Франциско.
Подмигивает и подталкивает меня к моей машине, и я иду покорно. Но не из-за его приобретенных примочек, просто вдруг думаю: интересно, Адам считает так же? В смысле…ему тоже приходится делать то, что надо, чтобы делать то, что он хочет? И это на него давит? Забавно, ведь я под этим ракурсом даже не смотрела на его работу. А вдруг и правда? Могло ли быть так, что его работа как-то сыграла в том, что произошло, а если так, то почему же тогда он молчал?…
В этот момент телефон вибрирует в моей руке, и пока Паша издевается над Катей, я смотрю на экран:
Слегка улыбаюсь. Вообще, я не хочу ему отвечать, но…пальцы живут своей жизнью.
Невольно представляю, как он сейчас сидит где-то в кресле, держит телефон. Его руки напрягаются, обрисовывая канаты вен сильнее, сам он слегка улыбается. Почему-то я хочу, чтобы он улыбался, когда со мной общается…ты дура? Вопрос, конечно, риторический. Всем ясно, что да...
В груди становится теплее. Ты волнуешься за меня?
