— Мама меня проверяла, так что нет! — фыркает, потом ставит машинку на пол и бешено расширяет глаза, — Сейчас я покажу силу своего мозга!
Сказанное звучит приговором. В следующую секунду этот монстр, который больше похож на терминатора-убийцу из ужастика резко газует, да так резво, что я не успеваю понять! Вообще! Ничего! А уже звучит звук ужасающего удара.
Убийца врезается в какого-то бедолагу, который, кстати, совершает эффектное сальто, прежде чем шлепнуться на землю.
— Твою мать! — резко вскакиваю и ору на Пашу в голос, уже не стесняясь абсолютно ничего, — Ты больной! И если скажешь, что мама тебя проверяла, я скажу — она явно подкупила комиссию!
Не даю ему ответить. Сразу несусь в сторону потерпевшего, чтобы хоть как-то сгладить…произошедшее, присаживаюсь перед ним на корточки и шепчу.
— Пожалуйста, простите…С вами все в порядке?
Он громко стонет, распластавшись на полу. На лице куртка. Я молюсь всем богам, чтобы за ней не скрывалась какая-нибудь ужасающая травма, но когда стягиваю ее, чтобы помочь…замираю.
Глаза сами собой лезут на лоб.
— Г…Глеб?!
Вот тут происходит неожиданный твист. Честно. Я этого правда никак не ожидала, да и кто будет? Встретить свою первую, детскую любовь? Вот так?
Когда-то он был лучшим другом моего брата, но после его отъезда, он тоже уехал. Кажется, в Питер. И я уехала… ну и…вот как бы все. Пути/дороги разошлись, я и думать о нем забыла, а теперь…
Он здесь. И здесь он явно неслучайно. Еще и изменился так...Я жадно изучаю лицо, знакомое с детства, сразу отмечаю татуировку. Роза прямо на щеке! Обычно, я не очень хорошо отношусь к татуировкам на лице, но ему идет...Это стоит признать. А еще, как и Паша, из хлюпика он превратился в...мужчину, и это неожиданно смущает.
— Глазам своим не верю… — шепчу, а он приподнимается на локтях, разминая шею.
— И тебе привет, Хвостик.
Моя дурная кличка сейчас — дело последнее. Тем более, голос виновника этого обстоятельства отвлекает нас обоих.
— Это тебе за уничтожение моей мечты, сволочь!
Синхронно поворачиваемся на него — стоит. У стола, на губах горит улыбка сумасшедшего ученного, после он расширяет глаза и добавляет.
— Говорил же: отомщу! И мстя моя холодна и страшна! Точнее, сногсшибательна! В прямом смысле этого слова!
*Секретный полигон «Тонопа» ВВС США расположен в 48 километрах к юго-востоку от одноимённого города в штате Невада
Я не могу перестать смотреть, как она улыбается.
Лиза сидит рядом со своим братом, громко смеется, притом настолько искренне, что все мое нутро теплеет, а с губ не сползает ответная улыбка.
Как же она хороша…
Красива? Безусловно. Лиза всегда выглядит на миллион долларов, ведь чувство вкуса у нее безупречное, но я сейчас не об этом. Она хороша в своих проявлениях. Немного наивных, где-то детских, но настолько объемных, что это трогает сердца всех, кто ее такой видит.
Мне довелось часто видеть ее такой. Когда глаза горят, когда смех заставляет тьму отступать и светлеть — мой лучик света, мой Рассвет. Она стала им и навсегда будет им. Никто не сможет этого изменить, да и как? Разве это возможно? Взять и забыть ее? Мне все советуют именно так и поступить, но вы только посмотрите на нее. Сейчас Паша сует ей какую-то коробку из синего велюра. Украшение. Конечно, я сразу это понимаю, а она медлит. По-детски улыбается, демонстрируя свои очаровательные ямочки, потом бросает на него хитрый взгляд. Лиза, как и любая другая женщина, любит украшения. И да. Конечно, она тоже понимает, что там внутри — играется.
Я слышу…
— Оттуда на меня сейчас что-то выпрыгнет?
— Только если восторг и обожание. Мне, разумеется. А то посмотрите! Этого вон… — Паша толкает «Глеба» в плечо, — Обняла даже! А меня?!
Лиза фыркает и отмахивается.
Мне даже интересно, что он туда запихнул, и я слегка щурюсь. Жду.
Кстати, пока жду — Глеб этот мне, естественно, не нравится. Тот факт, что она его обняла — еще меньше. Если совсем честно, думал, что сгорю, когда это случилось. Сердце аж из груди вырвалось, а во рту разлилась горечь. Как Катя его описала, спокойствия не прибавило...
«Лучший друг Паши» — и взгляд такой до омерзения раздражающий. Тоже хитрый как у лисы.
Веду головой по кругу, разминаю шею, снова концентрируюсь на Лизе. Плевал я на этого Глеба — похеру! Похеру — похеру — похеру! ПО. ХЕ. РУ.
Лиза.
Она как раз открывает ларец и застывает. В прямом смысле этого слова! А я ерзаю в кресле. Так она не реагировала на мои подарки никогда. Даже на то колье, где было столько бриллиантов, будто в него запихнули целую шахту по их добыванию. И размером они были с кулак…что же там?
Через мгновение ответ на этот вопрос поднимается с подушки аккуратными, маленькими пальчиками.
Диадема?!
Даже не так! Самая настоящая корона.
Лиза — молчит; Катя — ржет.
